Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис

— Да воссияет, — ответила Тиара, и её лицо озарилось такой благостной, такой светлой улыбкой, что любой, кто увидел бы её в этот момент, подумал: "Какая добрая, какая святая девушка".

Только Скарлетт знала теперь цену этой улыбке.

Она стояла в своём тайном убежище, прижавшись лбом к холодному камню, и пыталась дышать. Воздух не шёл в лёгкие. Всё внутри неё сжалось в один тугой, болезненный комок.

Тиара. Её сестра. Та, кого она подозревала и в чью невиновность так хотела верить. Та, кого она защищала от нападения, рискуя жизнью. Та, кто смотрела на неё с такой искренней благодарностью после "покушения".

Всё было ложью.

Каждая улыбка. Каждое доброе слово. Каждый взгляд, полный сестринской любви. Всё это было частью чудовищного плана, в котором Скарлетт отводилась роль жертвы. И Рэйдо — тоже жертвы. И отец — пешка, которую можно сбросить со счетов.

Скарлетт медленно сползла по стене на корточки, обхватив голову руками. Кристалл вечной мерзлоты больно впился в ладонь, но она не замечала боли. Перед глазами стояла Тиара — та, что только что отдавала приказы теням с холодной властностью истинной повелительницы. И та, другой образ, накладывался на неё — Тиара, сияющая в лучах солнца, раздающая милостыню беднякам, молящаяся в храме, утирающая слёзы отцу.

Кто из них настоящая? Или обе?

Нет. Настоящая — та, что сейчас стоит перед зеркалом и улыбается своему тёмному отражению. Та, что называет её, Скарлетт, "наивной сестрой". Та, что планирует использовать их с Рэйдо как топливо для своего чудовищного ритуала.

Скарлетт подняла голову. Глаза её, карминовые, как запёкшаяся кровь, горели в темноте холодным, ровным огнём. Страха больше не было. Была только ярость. Та самая, ледяная, концентрированная ярость, которая когда-то питала её месть. Но теперь эта ярость обрела имя. И это имя было — Тиара.

Она должна рассказать Рэйдо. Немедленно. Им нужно готовиться. Им нужно переиграть эту партию, где против них — собственная сестра, владеющая магией света и управляющая тенями.

Скарлетт бесшумно поднялась и, крадучись, двинулась назад по тёмному коридору. За её спиной, в покоях, Тиара продолжала стоять перед зеркалом. Она смотрела на своё отражение, и отражение смотрело на неё. Между ними не было ни тени сомнения, ни капли раскаяния. Только свет. Тот самый Истинный Свет, ради которого она была готова уничтожить всех, кто стоял на пути. Даже сестру. Даже отца. Даже собственную душу.

Скарлетт летела по тёмным коридорам дворца, не разбирая дороги. Ноги сами несли её туда, где она могла найти единственного человека, способного понять, способного поверить, способного разделить с ней этот кошмар. Кристалл вечной мерзлоты, зажатый в ладони, казался единственным якорем в реальности, которая только что рассыпалась в прах.

Она ворвалась в покои Рэйдо без стука, без предупреждения, забыв о всех правилах приличия и протоколах. Он стоял у окна, ещё не ложился — ждал её, чувствовал, что сегодня случится что-то важное. Увидев её лицо, бледное как мел, с глазами, расширенными от ужаса, он шагнул навстречу и подхватил её, потому что ноги у неё подкосились.

— Скарлетт! Что случилось? — его голос, обычно такой сдержанный, дрогнул.

Она вцепилась в его руки, впилась пальцами в его предплечья, пытаясь найти опору в этом рушащемся мире. Дыхание вырывалось из груди рваными, хриплыми всхлипами. Она не плакала — слёзы кончились там, в тёмном коридоре, когда она смотрела на сестру, отдающую приказы теням.

— Тиара, — выдохнула она наконец. — Это она. Всё время она.

Рэйдо замер. Его лицо, и без того бледное при лунном свете, стало почти прозрачным.

— Рассказывай, — сказал он тихо, усаживая её в кресло и опускаясь перед ней на колени, не отпуская её рук. — Всё. С самого начала.

И Скарлетт рассказала.

Она рассказала о тайном ходе, о котором знала из прошлой жизни. О том, как пробиралась в кромешной тьме, считая шаги, боясь дышать. О щели в стене, замаскированной бархатом, через которую она увидела покои сестры.

— Она стояла перед зеркалом, Рэйдо. Просто стояла. Но её отражение... оно было другим. Оно улыбалось не так, как она улыбается при дворе. Холодно. Торжествующе. Будто смотрело на неё и одобряло.

Голос Скарлетт дрожал, но она заставляла себя говорить. Ей нужно было выговорить это. Выплеснуть наружу тот ужас, что клокотал внутри.

— А потом из зеркала начали выходить тени. Не люди, Рэйдо. Тени. Чёрные, скользящие, безликие. Они вытекали из стекла, как дым, и падали перед ней на колени. Она даже не вздрогнула. Она ждала их.

Рэйдо слушал, не перебивая. Его пальцы сжимали её руки, передавая ей часть своей ледяной силы, чтобы она не рассыпалась.

— Она говорила с ними, — продолжала Скарлетт, и в её голосе появились нотки отвращения. — Приказывала. Её голос... ты не узнал бы её. Никакой мягкости, никакой доброты. Только холод и власть. Она сказала им, что пленник мёртв. Что магия света сработала именно так, как она планировала. Что ты теперь видел это своими глазами и начнёшь искать источник.

Скарлетт посмотрела на Рэйдо, и в её взгляде была такая боль, что у него сжалось сердце.

— Она знала, что я пойду в архив. Знала про Генриха. Знала, что я начну подозревать. И она использовала это. Всё это время она играла с нами, как с марионетками.

— Что ещё она сказала? — голос Рэйдо был тих, но в нём звенела сталь.

Скарлетт судорожно вздохнула.

— Она сказала... она сказала, что я на крючке. Что после покушения я чувствую себя её защитницей. Что чем сильнее я её люблю, тем легче будет нанести удар.

Она закрыла глаза, и по щеке наконец скатилась одна-единственная слеза.

— То покушение, Рэйдо. То, где я бросилась её спасать. Где меня ранили. Где ты заморозил нападавшего. Это был спектакль. Она инсценировала его. Чтобы я поверила. Чтобы я доверяла ей. Чтобы я была готова умереть за неё.

Рэйдо выдохнул, и в этом выдохе было столько боли, будто его самого только что ранили.

— А что обо мне? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Ты — цель, — прошептала Скарлетт. — Твоя магия льда. Она сказала, что ты уже наполовину наш. Что ты влюблён в меня, и эта любовь делает тебя уязвимым. Что ты последуешь за мной куда угодно, а я последую за ней. И мы оба придём туда, куда им нужно.

Она открыла глаза и посмотрела на