Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис

Когда битва началась, Тиара, объявившая себя жертвой, которую нужно защитить, отступала к трону, делая вид, что её силы на исходе. Скарлетт, всё ещё помнящая ту сестру, которую когда-то любила, инстинктивно встала между ней и атакующими тенями. Её розы разили врагов одного за другим, очищая пространство вокруг "ослабленной" принцессы.

— Держись за мной! — крикнула Скарлетт, даже не оборачиваясь. — Я выведу тебя отсюда!

— Спасибо, сестра, — прошептала Тиара за её спиной, и в этом шёпоте не было благодарности. Только предвкушение.

Рэйдо в этот момент наносил решающий удар. Его ледяное копьё, выкованное из чистейшей магии, пронзило защиту советника и вонзилось ему в плечо. Предатель закричал, пошатнулся, и его свет на мгновение померк. Рэйдо рванулся вперёд, чтобы добить врага, чтобы покончить с ним раз и навсегда.

И в это самое мгновение Тиара нанесла свой удар.

Ослепительный луч света, такой яркий, что, казалось, в нём померкли все факелы зала, ударил из её ладони. Но не в теней, не в советника, не в кого-то из врагов. Он ударил прямо в спину Рэйдо, в тот самый момент, когда он был открыт, когда вся его магия была сосредоточена на добивании противника.

Луч попал ему между лопаток. Рэйдо вскрикнул — впервые за всю битву — и рухнул на колени. Свет не просто ослепил его — он прожигал, разрывал его защиту, впивался в кожу тысячью раскалённых игл.

— НЕТ!

Крик Скарлетт разорвал зал. Она обернулась и увидела всё: Тиару, стоящую с вытянутой рукой, с которой ещё стекали остатки света; Рэйдо, корчащегося на полу, пытающегося подняться и не могущего; и торжествующую улыбку на лице сестры — ту самую, которую Скарлетт видела в отражении зеркала.

— Что ты делаешь?! — закричала Скарлетт, бросаясь к Рэйдо, но Тиара взмахнула рукой, и стена света встала между ними.

— То, что должна была сделать давно, — ответила Тиара, и голос её был спокоен. — Убрать препятствие. Его магия нужна мне для ритуала. Живой он или мёртвый — неважно. Главное, чтобы сила была собрана.

Она посмотрела на Скарлетт, и в её глазах, таких ясных и прекрасных, не было ни капли раскаяния. Только холодная, абсолютная убеждённость в своей правоте.

— Ты всё ещё не понимаешь, сестра, — произнесла Тиара, медленно приближаясь. — Я никогда не была на твоей стороне. Я никогда не нуждалась в твоей защите. Всё, что я делала, — я делала ради одной цели. Ради этого момента. Ради возможности забрать ваши силы и создать мир, в котором не будет места слабости.

Она остановилась в двух шагах от Скарлетт, и свет вокруг неё засиял с новой силой.

— Ты думала, что я твоя жертва. Ты думала, что защищаешь меня. Глупая, наивная Скарлетт. Ты всегда была такой — эмоциональной, слепой, ведомой своими чувствами. Именно поэтому ты проиграла в прошлой жизни. Именно поэтому проиграешь сейчас.

Скарлетт смотрела на неё и не узнавала. Где та девочка, которая смеялась с ней в детстве? Где та сестра, которая плакала на её плече? Их не было. Был только монстр в ослепительно-белом одеянии, монстр, который только что едва не убил человека, которого Скарлетт любила больше жизни.

— Ты... — выдохнула Скарлетт, и в её голосе смешались боль, ярость и отчаяние. — Ты моя сестра.

— Была, — поправила Тиара. — Теперь я твоя смерть.

Она подняла руку, и свет снова начал собираться в её ладони, готовый обрушиться на Скарлетт.

Но в этот миг сзади раздался хриплый, ледяной шёпот:

— Не тронь её.

Рэйдо, истекающий кровью, но всё ещё живой, поднялся на одно колено. Его глаза, лишённые зрения после ослепляющего удара, были закрыты, но магия его не ослабла. Лёд, подчиняясь его воле, начал собираться вокруг него, готовый к последней, отчаянной атаке.

Тиара усмехнулась.

— Живуч, — сказала она почти с уважением. — Но ненадолго.

Скарлетт, воспользовавшись мгновением, рванулась к Рэйдо, упала рядом с ним на колени, обхватила его лицо ладонями. Кровь текла у него изо рта, из носа, но он был жив. Он был жив, и это было главным.

— Я вытащу тебя, — прошептала она. — Я вытащу нас обоих. Слышишь?

Он кивнул, сжимая её руку.

— Вместе, — выдохнул он.

Тиара поднимала руки, готовя финальный удар. Свет вокруг неё сгущался в ослепительный шар, пульсирующий в такт её дыханию, и даже воздух в зале, казалось, начал плавиться от этого невыносимого сияния. Но Скарлетт не смотрела на сестру. Все её внимание, вся её душа были сосредоточены на Рэйдо, который медленно поднимался, опираясь на обломок колонны, слепой, истекающий кровью, но всё ещё пытающийся защитить её.

— Рэйдо, — прошептала она, сжимая его ладонь. — Ты должен уходить. Я прикрою.

Он только усмехнулся, и на его окровавленных губах мелькнуло что-то, похожее на прежнюю, ледяную усмешку.

— Без тебя — никуда.

И в этот миг советник, оправившийся от раны, нанёс удар.

Тьма, замаскированная под свет, вырвалась из его ладоней чёрно-белым вихрем, направленным прямо в спину Рэйдо. Это было заклинание смерти — Тиара вложила в своего слугу достаточно силы, чтобы уничтожить любого, кто встанет на пути.

Скарлетт не думала. Не анализировала. Не взвешивала.

Она просто встала.

Одно движение — и её тело оказалось между Рэйдо и летящей смертью. Она раскинула руки, будто пытаясь закрыть его от всего мира, будто её хрупкая фигура могла стать стеной против магии, способной испепелить камень.

Удар пришёл в неё.

Она даже не закричала. Только выдохнула — коротко, удивлённо, будто споткнулась на ровном месте. Тьма вошла в её грудь и вышла наружу, оставляя за собой дымящийся след. Её алое платье, такое яркое, такое живое, вдруг стало мокрым, тёмным, тяжёлым.

Она оседала медленно, будто во сне. Руки её, только что раскинутые в защитном жесте, безвольно упали. Глаза, карминовые, как спелая вишня, смотрели куда-то мимо, сквозь, в бесконечность. И только губы шевелились, беззвучно повторяя одно слово:

— Рэйдо...

Она упала на белый мрамор, и её алая кровь растеклась вокруг неё, как распустившийся цветок. Самый страшный, самый прекрасный цветок в этом залитом светом аду.

Тиара замерла. Её рука, всё ещё поднятая для удара, дрогнула. В глазах, только что горевших фанатичным огнём, мелькнуло что-то — не раскаяние, нет. Скорее, недоумение. Зачем? Зачем умирать за кого-то? Зачем жертвовать собой ради любви, которая всё равно обречена?

Но ответить ей было некому.

Потому что в этот