Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис

— Ты... — прошептал он, и его голос, охрипший от крика, прозвучал как шипение змеи. — Ты... убил... её...

Лёд снова ударил. Статуя треснула, но устояла. Рэйдо замораживал её снова и снова, и каждый новый слой был толще предыдущего. Он не мог остановиться. Не хотел останавливаться. В этом бессмысленном, безумном действии было единственное утешение — возможность хоть что-то контролировать, когда всё остальное вышло из-под контроля.

Тиара ползла.

Она уже почти добралась до выхода, её пальцы вцепились в ледяной косяк двери, когда очередная волна холода прокатилась по залу. Ледяные иглы впились ей в спину, и она закусила губу, чтобы не закричать. Кровь на её губах тут же замерзла, превратившись в алые кристаллы.

Она оглянулась.

Рэйдо стоял на коленях, прижимая к себе тело Скарлетт, и его взгляд, безумный, пустой, был устремлён на статую советника. Он не видел её. Не замечал. Вся его вселенная сузилась до двух точек — мёртвое тело в его руках и ледяной памятник убийце.

Тиара перевела дыхание. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Она выберется. Она найдёт способ восстановить силы. Она вернётся. И тогда...

Но в этот миг Рэйдо поднял голову.

Не к ней. Просто поднял — к небу, к потолку, к той пустоте, где ещё недавно сияли звёзды. И закричал.

Это был не крик боли, не крик ярости. Это был вой — протяжный, низкий, полный такой вселенской тоски, что даже лёд вокруг него задрожал. Вой зверя, потерявшего свою пару. Вой человека, у которого отняли душу.

И в ответ на этот вой лёд ответил.

Новая волна холода прокатилась по залу, сметая всё на своём пути. Тиару ударило в спину с такой силой, что она врезалась в дверной косяк и потеряла сознание. Её тело, безжизненное, замерло на пороге между ледяным адом и внешним миром.

А Рэйдо всё кричал. И лёд всё рос. И зал превращался в вечный памятник его любви и его потери. В гробницу, где он остался один на один со своим горем. И с телом той, которую не сумел защитить.

У дверей зала, на самом пороге между ледяным адом и холодным коридором, ведущим к свободе, лежала Тиара.

Она не помнила, как оказалась здесь. Последнее, что отпечаталось в сознании, — ледяная волна, ударившая в спину, и ослепительная вспышка боли. А потом — темнота. Сколько она пролежала без сознания? Минуту? Час? Вечность?

Тиара попыталась пошевелиться и задохнулась от боли, пронзившей всё тело. Каждое движение отдавалось в разбитой спине, в раненых руках, в ногах, которые, казалось, превратились в ледяные колоды. Она приподняла голову и посмотрела на себя.

Её белое одеяние, некогда ослепительно сиявшее, теперь было порвано в клочья, залито кровью — своей и чужой, — покрыто грязью и ледяной крошкой. Золотое шитьё, символ её величия, висело лохмотьями. Волосы, всегда такие ухоженные, спутались и слиплись от крови. Она была похожа не на повелительницу Истинного Света, а на жалкую, искалеченную девчонку, которую война выплюнула и растоптала.

Тиара попыталась подняться. Руки скользили по ледяному полу, ноги не слушались, и она снова рухнула, ударившись подбородком о лёд. Вкус крови на губах — тёплой, солёной, своей — был таким чужим, таким неправильным. Она никогда не думала, что когда-нибудь будет пробовать собственную кровь. Она всегда считала, что это другие будут истекать кровью у её ног.

— Помогите, — прошептала она, но голос прозвучал тихо, жалобно, как писк раненого зверька. Никто не услышал.

Она оглянулась.

Зал за её спиной превратился в ледяной ад. Стены, потолок, колонны — всё скрылось под многометровыми напластованиями льда. Ледяные сталагмиты, похожие на клыки гигантского чудовища, вырастали из пола. Ледяные сосульки, острые как копья, свисали сверху. В центре этого кошмара, на коленях, застыла фигура Рэйдо, прижимающая к себе тело сестры. Он не двигался. Не дышал, казалось. Просто сидел, уткнувшись лицом в её волосы, и ледяной ветер тихо выл вокруг него.

А вокруг... вокруг были тени.

Вернее, то, что от них осталось. Ледяные статуи в чёрных балахонах, застывшие в самых разных позах — кто-то бежал, кто-то падал, кто-то пытался закрыться руками. Все они были мертвы. Все до одного. Советник, её правая рука, её самый верный слуга, стоял у трона — ледяной монумент собственной преданности, с застывшей на лице торжествующей улыбкой, которая теперь казалась насмешкой.

— Нет, — выдохнула Тиара. — Нет, нет, нет...

Она попыталась подползти к выходу, цепляясь пальцами за ледяные выступы. Каждое движение давалось с нечеловеческим трудом. Ледяные иглы впивались в ладони, но она не чувствовала боли — только страх. Тот самый страх, который она так презирала в других. Тот самый страх, который, как она считала, никогда не коснётся её.

— Кто-нибудь! — закричала она, но крик вышел сиплым, слабым, почти неслышным. — Помогите мне! Я здесь! Я ваша повелительница! Вы обязаны...

Она замолчала, потому что поняла: некому. Тени мертвы. Советник замёрз. Рэйдо не слышит её, да если бы и слышал — он бы убил её, не задумываясь. А те, кто мог бы быть снаружи... они не придут. Они никогда не приходят за теми, кто проиграл.

Тиара прижалась лбом к ледяному полу и зажмурилась. Впервые в жизни она не знала, что делать. Впервые в жизни у неё не было плана. Впервые в жизни она была одна.

По-настоящему одна.

Без теней, без советников, без магии, без той ослепительной уверенности, что питала её годами. Только холод. Только боль. Только страх.

Она вспомнила лицо Скарлетт в тот момент, когда та бросилась под удар. Не ненависть, не злость, не упрёк. Только любовь. Только отчаянная, всепоглощающая любовь к этому проклятому Ледяному Принцу. Зачем? Зачем умирать за кого-то? Зачем жертвовать собой? Это было выше её понимания. Но сейчас, лёжа на ледяном полу, истекая кровью, она вдруг подумала: а что, если бы у неё был кто-то, кто бросился бы под удар ради неё? Что, если бы она не была одна?

Тиара открыла глаза и посмотрела на застывшую фигуру Рэйдо. Он не двигался. Может быть, он уже умер от горя? Может быть, они оба мертвы — и он, и Скарлетт? Тогда она сможет выбраться. Тогда она сможет...

Она не договорила. Потому что в этот миг Рэйдо шевельнулся.

Совсем чуть-чуть — повернул голову, будто прислушиваясь к чему-то. Тиара замерла,