Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис

— Она права? Ты последуешь за мной?

Рэйдо молча поднёс её руку к своим губам и поцеловал. Долго, нежно, не отрываясь.

— До конца, — ответил он просто. — Куда угодно.

Скарлетт кивнула, принимая это, и продолжила:

— Ей нужны мы оба. Моя магия роз и твоя магия льда. Она хочет соединить их со своим светом. В ночь зимнего солнцестояния. Она сказала об этом теням. Они готовят ритуал.

— Зимнее солнцестояние, — повторил Рэйдо. — Самая длинная ночь в году. Граница между мирами истончается. Идеальное время для такого безумия.

— Она говорила об Истинном Свете, — Скарлетт содрогнулась. — О том, что хочет навести порядок. Очистить мир от слабости, от сомнений, от человеческих чувств. Она назвала отца слабым стариком, который становится обузой. Сказала, что когда придёт время, он либо подчинится, либо...

Она не договорила. Рэйдо понял.

— Она готова убить собственного отца, — произнёс он медленно, будто примеряя эту мысль. — Ради своего Истинного Света.

— Она готова убить всех, — выдохнула Скарлетт. — Меня. Тебя. Отца. Любого, кто встанет на пути. И она делает это с улыбкой. С той самой доброй, светлой улыбкой, которой она одаривает бедняков и сирот.

В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Свечи догорали, оплывая воском, и тени плясали на стенах, напоминая о тех, безликих, что выходили из зеркала.

— У неё есть последователи, — нарушил молчание Рэйдо. — Тени. Они служат ей. Значит, у неё целая сеть во дворце.

— Она сказала, что всё готово. Что остался месяц. Месяц до того, как она попытается уничтожить всё, что нам дорого.

Скарлетт посмотрела на кристалл в своей руке. Он тускло мерцал, храня в себе холод севера и память о его поцелуе.

— Я больше не знаю, что реально, Рэйдо, — прошептала она. — Всё, во что я верила, всё, что помнила из прошлой жизни, — всё переворачивается. Моя смерть, твоё предательство, моя ненависть к тебе... А теперь это. Тиара. Сестра. Враг.

Она подняла на него глаза, полные слёз, которые так и не пролились.

— Если бы не ты, если бы не этот камень, если бы не та ночь в саду... я бы сошла с ума.

Рэйдо притянул её к себе и обнял. Крепко, надёжно, как единственное, что у него осталось в этом рушащемся мире.

— Ты не одна, — прошептал он ей в волосы. — Слышишь? Ты никогда больше не будешь одна. Мы выясним, что она задумала. Мы разрушим её планы. Мы защитим тех, кто нам дорог. Вместе.

Скарлетт смотрела в его серебристые глаза и видела в них ту же решимость, что горела в её собственной груди. Любовь, смешанная с яростью. Надежда, рождённая из пепла иллюзий.

— Что будем делать? — спросила она.

Рэйдо встал и подошёл к окну. За ним медленно разгорался рассвет — холодный, зимний, беспощадный.

— Во-первых, мы никому не скажем. Ни отцу, ни советникам, никому. Если у неё сеть во дворце, любое неосторожное слово будет ей передано. Во-вторых, мы начнём собирать информацию. Кто эти тени? Кто из придворных может быть с ней? Где и как они готовят ритуал? В-третьих...

Он повернулся к ней, и в его глазах горел тот самый холодный огонь, который она видела в ночь, когда он заморозил её сад. Только теперь этот огонь был не разрушительным, а созидательным. Он горел для неё. Для них.

— В-третьих, мы будем учиться работать вместе. Наши магии. Если она хочет соединить свет, лёд и жизнь, мы должны научиться соединять лёд и жизнь раньше неё. Так, чтобы это стало нашей силой, а не её оружием.

Скарлетт поднялась и подошла к нему. Кристалл в её руке соприкоснулся с его ладонью, и в месте этого соприкосновения вспыхнул странный свет — не холодный и не горячий, а какой-то новый, их собственный.

— Мы сделаем это, — сказала она твёрдо. — Мы остановим её. Мы защитим этот мир от её Истинного Света.

Она посмотрела в окно на разгорающийся рассвет и добавила тихо:

— И если для этого придётся её убить... я сделаю это. Даже если она моя сестра.

Рэйдо молча кивнул. В его глазах не было осуждения. Только понимание. И готовность идти за ней до конца, что бы их ни ждало впереди.

Глава 22

Тронный зал Хатори в ночь зимнего солнцестояния утратил всё своё былое величие. Некогда гордые знамёна с гербами северного королевства были сорваны и валялись на полу, затоптанные сотнями ног. Мраморные колонны, помнившие торжественные церемонии и пышные балы, теперь были испещрены чёрными, дымящимися письменами — знаками той самой магии, что служила Истинному Свету. Воздух, тяжёлый и спёртый, пах озоном, кровью и страхом.

Но самое страшное было не в этом.

Зал был полон.

Сотни фигур в чёрных балахонах стояли неподвижно, выстроившись ровными рядами вдоль стен, у трона, у каждого входа. Они не двигались, не шептались, не переглядывались. Они просто стояли, как безмолвные статуи, и их пустые капюшоны были обращены к центру зала — к трону, на котором восседала она.

Тиара.

Принцесса Света, любимица двора, воплощение доброты и милосердия, смотрела на входящих Скарлетт и Рэйдо с холодной, торжествующей улыбкой. Её одеяние было ослепительно-белым, сотканным из тончайшего шёлка и расшитым золотыми нитями, но в этом белом не было ничего чистого или невинного. Оно сияло, как солнце в зените, ослепляя, прожигая, не оставляя места для теней. Её светлые волосы, обычно мягко обрамлявшие лицо, теперь были стянуты в строгую, высокую причёску, открывая точеные скулы и глаза — глаза, в которых вместо привычной лазури горел холодный, фанатичный огонь. Огонь веры. Огонь убеждённости. Огонь безумия.

Скарлетт и Рэйдо ворвались в зал, как буря. За их спинами, в разбитых дверях, ещё гремели отголоски битвы с внешней стражей, преданной Тиаре. Они не стали ждать, не стали говорить. Их магия вырвалась наружу в едином, согласованном порыве, словно два крыла одной птицы.

Алые розы, острые, как бритвы, с шипами, жаждущими крови, взметнулись в воздух, разя ближайших теней. Чёрные балахоны вспыхивали и опадали, не встречая сопротивления — эти тени были лишь пешками, расходным материалом. Ледяной ветер, вырвавшийся из ладоней Рэйдо, прокатился по залу, замораживая ряды культистов, превращая их в хрупкие, рассыпающиеся изваяния.

Но тени не отступали. Их было слишком много. И чем больше