Уроки для любимчика - Сара Саттон

суть своих творений. Этот вечер отведен для встречи юных дарований с родными, поэтому почти всю ночь галерея была полна дедушек и бабушек, приходящих в восторг от каждой картины и скульптуры.

Но теперь большинство учеников Брентвудской школы уже разошлись, и я готова была поспорить, что львиная их доля направилась прямиком на вечеринку перед матчем.

Коннор наверняка уже был там. Не знаю, пошли ли Рэйчел и Ава. Они звали меня, но если уж футбольные матчи были не в моем вкусе, то вечеринки — тем более.

Хотя это не мешало мне заглядывать в «Сплетни Брентвуда» на случай, если Ава вдруг запостит статью, не проверив ее. Я обновляла страничку каждые десять минут.

Я сидела в той самой комнате «Центра вдохновения», где на прошлой неделе занималась с Коннором. Я слушала тихую классическую музыку из динамиков и не могла отвести взгляд от того чулана, в который мы тогда втиснулись. Ощущение его тела до сих пор жило в памяти, и я вздрогнула, мне почти физически почудилось его дыхание на своей коже.

Возьми себя в руки, Мэйси.

Теперь, после расставания с Алексом, эти навязчивые липкие мысли накатывали с особой силой.

— Ну как твоя первая большая выставка, Мэй-Мэй? — в комнату вошел папа и подошел к моему столу. На нем были его самые парадные джинсы и черная рубашка навыпуск. Даже на такое важное для галереи событие он не стал надевать пиджак. Он оказался не из таких. — Может, захочешь стать куратором, как мама?

Папа не шутил, но я все равно фыркнула.

— Скорее я поняла, чем точно не хочу заниматься.

— Жаль, Джози не смогла приехать. Это же прямо по ее части.

Он, наверное, не хотел меня задеть, но эти слова укололи меня.

Папа положил руку мне на плечо и мягко сжал.

— Мы ценим твою помощь, Мэй-Мэй.

— Лишь бы девушка с ресепшен завтра не заболела, вот о чем я молюсь, — попыталась отшутиться я, изображая несуществующее веселье. — Все равно мне больше нечем было заняться.

Кроме как, возможно, пойти на ту самую вечеринку.

— Готова отправляться домой?

— До закрытия... — я взглянула на телефон. — Пятнадцать минут.

— Мы с мамой приехали на разных машинах, — он достал из кармана связку ключей и повертел ее в воздухе. Его брелок выглядел футуристично по сравнению с брелком от моего ржавого купе, но суть была одна и та же: свобода. — Можешь ехать, если хочешь. Я поеду с ней.

Я тут же выхватила ключи, пока папа не передумал.

— Вот почему ты — лучший папа на свете, — я поднялась и крепко обняла его. — Мне попрощаться с мамой?

— Она уже двадцать минут беседует с миссис Олифант, так что можешь с чистой совестью идти.

— Миссис Олифант здесь? — теперь я была рада, что отсиживалась в задней комнате. Она непременно бы начала допытываться, как Коннор справится с завтрашним тестом.

— Мэдисон с ней нет, — поспешно добавил папа, решив, что именно это меня взволновало. — Талия зашла посмотреть выставку. И, между нами, давно бы пора, всю неделю мы выставляем работы учеников.

Я усмехнулась его раздражению, радуясь, что в нашей тихой войне с семейством Олифант у меня есть хотя бы один союзник.

По пути к выходу я обошла парочку модно одетых посетителей, крутя брелок на пальце. Едва окажусь дома, скину эти жесткие балетки, в которые меня нарядила мама, и натяну спортивные штаны. Это были ее балетки, еще и на размер меньше, так что мои пальцы ныли, будто их отбивали молотком. О юбке, которую она мне подсунула, я вообще молчу.

В сумке завибрировал телефон, и я попыталась нащупать его, как вдруг налетела на что-то твердое — вернее, на кого-то. Но, прежде, чем я могла упасть на пол, чьи-то руки мягко, но крепко обхватили мои предплечья, удерживая меня на ногах.

— Эй, полегче, — прозвучал бархатистый голос с игривыми нотками.

Я узнала его мгновенно. Сердце заколотилось в груди еще до того, как я подняла глаза, а когда сделала это, оно и вовсе готово было выпрыгнуть. Коннор с улыбкой смотрел на меня сверху вниз. Его ладони на моих руках были прохладными, а прикосновение — твердым и бережным. Музыка в зале вдруг стала приглушенной, словно кто-то прикрыл мне уши ладонями.

— Куда так несешься?

— Ч-что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня шепотом. Впрочем, я удивилась, что вообще смогла выговорить хоть что-то. Последний час я только и делала, что обновляла «Сплетни» в ожидании поста о том, как он приглашает Джейд на выпускной или что-то такое. И вот он здесь, последнее, чего я ожидала. — Почему ты не на вечеринке?

А по правде, первое, что чуть не сорвалось с языка: «Здесь же могут быть ученики из школы!». Сегодня я уже смирилась, что наша с ним глава закрыта. И, честно говоря, ему еще повезло, что никто не узнал о наших занятиях. Никто, кроме Мэдисон. Он так хотел сохранить все в тайне и теперь рисковал всем этим?

— Коннор упомянул о выставке, — раздался новый голос, заставивший меня по привычке дернуться и отскочить. За его спиной в дверном проеме стояла Джой, почти скрытая его фигурой. На голове у нее была повязана новая бандана, на этот раз шелковая, идеально сочетавшаяся с жемчужной блузкой. — Давненько я не позволяла себе ничего столь культурного.

— Я не был уверен, что надевают на художественную выставку, — немного смущенно сказал Коннор, окидывая взглядом свой наряд с мальчишеской ухмылкой. — Джинсы подойдут?

Коннор переоделся с тех пор, как я видела его днем. Как и мой папа, он был в темных джинсах безупречного вида, без потертостей и дыр. Мама назвала бы их «воскресными». На нем был тонкий серый свитер с закатанными до локтей рукавами. Видимо, он пытался спастись от жары. С прядями, спадающими на лоб, он выглядел так, будто готовился к фотосессии для глянца.

— Джинсы более, чем уместны, — ответила я, одергивая подол своей синей юбки. — Будь моя воля, я бы тоже в них пришла.

Его взгляд скользнул по мне, и внутри разлилась теплая волна.

— Ты все равно красиво выглядишь.

«Не смей улыбаться как идиотка, — приказал мозг моим губам, будто сержант-инструктор новобранцу. — Ни в коем случае».

Но стоило моему сердцу прошептать: «Он считает тебя красивой» — как уголки губ сами собой поползли вверх.

Джой слегка кашлянула, и если до этого мое лицо не горело, то теперь пылало наверняка. Это был смущенный восторг, хотя позже он наверняка обернется жгучим стыдом — ведь я улыбалась Коннору, прямо как все остальные влюбленные