Уроки для любимчика - Сара Саттон

— Алекс! — радостно воскликнула мама, устремив на него взгляд. Она уже скинула одну туфлю и удерживала равновесие, стоя на другой ноге. — О, как же мы давно тебя не видели! Какие кудряшки у тебя замечательные!

Алекс смущенно провел рукой по завиткам, явно неловко чувствуя себя в центре внимания. Или, возможно, ему было неловко, что мои родители застали нас во время расставания.

— Что ты здесь делаешь в такое время? — спросил отец, придерживая маму за руку, пока она снимала вторую туфлю. — Уже довольно поздно.

Я могла бы что-то сказать, объяснить, но меня вдруг накрыла невероятная усталость.

— Я зашел спросить у Мэйси, нет ли у нее чего-нибудь на завтрашний день, — объяснил он, бросая настороженный взгляд в мою сторону. — Завтра день спортсменов против математиков, и мы с ребятами хотим пойти в образе математиков. Хотел одолжить что-то.

Мама ахнула.

— О, значит, нужны подтяжки, рубашки с воротничком и все такое? У нас кое-что есть, правда, Тай? Мы можем сделать тебя настоящим ботаником, Алекс!

Я смотрела на них по очереди, чувствуя, будто кричу во весь голос.

— Я два года была в команде математиков и ни разу не носила подтяжки.

Она проигнорировала меня.

— Пойдем, Алекс, я покажу, где Тай хранит свои галстуки.

— Я спать, — пробормотала я, пробираясь мимо них.

Участвовать в их дурацком поиске костюма «ботаника» у меня не было никакого желания, да и сил притворяться и поддерживать разговор больше не осталось. Было странно просто уйти в такой момент, оставить своего теперь уже бывшего парня наедине с родителями, но я не могла тут больше оставаться.

Глава 24

В четверг утром, зайдя в пустой класс, я застала миссис Диего за чашкой кофе. Волосы ее были небрежно собраны в низкий пучок. Увидев меня, она сняла очки.

— Мэйси, доброе утро. Что привело тебя так рано?

— Я хотела заглянуть перед последним занятием с Коннором.

Это была правда. И еще я отчаянно пыталась избежать коридоров. Нужно было морально подготовиться к очередной порции насмешек. Сегодня в школе будет куда больше «ботаников», чем «спортсменов». Какой смысл наряжаться безмозглым тупицей?

— Экзамен для него уже готов?

— Да, конечно. Ты же меня знаешь, я всегда наготове, — она усмехнулась и достала из папки на столе лист бумаги. — Как я и говорила, по два вопроса из каждой главы первых двух модулей. По просьбе директора Олифант.

Я пробежалась глазами по заданиям, уравнения отпечатались в сознании мгновенно. Упрощение выражений, поиск эквивалентов... Тест выглядел несложным. Коннору нужно правильно решить четырнадцать заданий. Всего четырнадцать. Он справится.

— Если он не сдаст... — медленно начала я, переворачивая лист, — … его оставят на второй год?

Миссис Диего откинулась на спинку стула.

— Ситуация сложная. Он будет выпускником, но не закончит школу вместе со своим классом из-за недостаточного количества баллов. Взять два курса математики одновременно нельзя, так что придется заново проходить алгебру в этом году, а матанализ — летом, — она провела рукой по лбу. — Его также исключат из футбольной команды на сезон, так как у спортсменов должна быть удовлетворительная успеваемость. А если он не сдаст, его успеваемость будет неудовлетворительной. С директором, который грезит чемпионским титулом, это... будет катастрофа.

Катастрофа для Коннора, поданная на блюдечке с золотой каемочкой. Провал и повторный год учебы скрыть не удастся.

— Как это вообще произошло? Вы говорили, была ошибка в документах?

Миссис Диего тихо вздохнула, и плечи ее словно согнулись под невидимой тяжестью.

— Это моя вина. Я потеряла его экзаменационную работу, нашла только после окончания учебного года. Внесла оценку, но система не обработала данные вовремя, и об этом мы узнали только в начале нового семестра.

Я переминалась с ноги на ногу. Катастрофа нависла не только над Коннором, она уже случилась, и не с ним одним. Я поняла, почему миссис Диего не договаривала. Да, она задержалась с оценкой, но не она одна проглядела итоговую оценку. А теперь она взвалила на себя всю тяжесть этой тревоги.

— Знаете, Коннор говорил мне... — я запнулась, обдумывая слова. — Он говорил, что не сдал экзамен из-за семейных обстоятельств. Разве нельзя сделать для него исключение?

Миссис Диего приподняла бровь.

— По-твоему, директор Олифант сделала недостаточно?

— Нет, что вы, — я закрыла глаза. Она и правда много что сделала. Я видела обычный экзамен по алгебре — шесть листов, исписанных с двух сторон. Тест для Коннора составлял всего один лист. Более, чем щедро. — Просто... я хочу, чтобы у него получилось. И не хочу, чтобы у вас были неприятности.

— А еще ты очень хочешь произнести речь на выпускном, — мягко добавила миссис Диего.

В какой-то момент я и правда забыла о своей изначальной цели, той самой «морковке» для ослика. Сейчас дело было даже уже не обо мне, а больше о Конноре.

— Не сомневайся в себе как в репетиторе, — ободрила она меня, забирая листок из моих рук. — Если ты веришь, что он справится, я верю в вас обоих.

В первые дни занятий я не была уверена, что Коннор сдаст. Объем материала, который нужно было нагнать за несколько недель, был огромен. Еще и поверх школьных уроков и тренировок. Но с каждым днем упорство Коннора — пожалуй, даже отчаяние — вселяло в меня все больше уверенности. Он справится. Я верила в это.

Перед первым уроком я зашла в женский туалет, но едва переступила порог, как меня пронзил звук. Сдавленные всхлипы, шмыганье носом. Кто-то плакал. Я посмотрела на единственную закрытую кабинку синего цвета.

Я подошла к двери, замешкалась и наконец постучала костяшками по металлической двери. Вряд ли незнакомка захочет изливать душу, но я не могла просто уйти.

— Все в порядке?

Всхлипывания мгновенно прекратились. Голос из-за двери прозвучал тихо и хрипло:

— Д-да, все нормально.

— Хочешь поговорить?

Хотя я, честно говоря, не была сильна в утешении. В нашей троице Рэйчел была душой компании, я — логиком, а вот Ава умела поддержать. Но годы дружбы с ними кое-чему меня научили.

— У меня есть несколько минут до урока.

Учитывая размеры Брентвуда, я не ожидала увидеть знакомое лицо. Но когда дверь кабинки открылась, я от удивления вздернула брови.

Мэдисон замерла, увидев меня, ее заплаканные глаза широко распахнулись. В сегодняшнем тематическом дне «спортсменов» и «ботаников» она явно не участвовала. На ней была простая розовая кофта и джинсы. Золотистые волосы она гладко зачесала в низкий хвост, но больше всего меня поразили черные разводы под глазами. Слезы размазали тушь.

Что-то внутри меня екнуло, отбросив