Уроки для любимчика - Сара Саттон

взяться за задание миссис Диего. После бесконечных часов репетиторства с Коннором погрузиться в восхитительный мир матанализа было все равно, что сделать глоток свежего воздуха.

∫cot²x dx равен?..

Не колеблясь ни секунды, я закрасила нужный кружок в тесте. -cot x — x + C.

Так легко было раствориться в функциях и интегралах, а учитывая, как складывалась моя жизнь в последнее время, математика идеально меня отвлекала.

Пока в дверях крошечного кабинета куратора не возникла мама, уперев руки в бока.

— Мэйси, я просила не об этом, — ее взгляд обежал комнату в поисках порученной мне коробки. — Ты сложила все брошюры?

Я наклонилась и вытащила ее из-под стола. Аккуратная стопка сложенных листовок лежала сверху.

— Ага.

— Ты уверена, что сложила правильно?

Я не была уверена, существовал ли вообще какой-то другой способ сложить листовку втрое, но кивнула.

— В точности, как ты показывала.

Вообще, это задание было для меня почти медитативным. Для Джози идеально бы подошло развешивать плакаты и выбирать место для каждой картины, а складывание брошюр очень напоминало мое оригами. Каждая новая линия была новым геометрическим сгибом.

Но мама все же сочла необходимым лично проверить мою работу, с пристрастием перебрав несколько листовок.

— Выставка открывается завтра, так что все должно быть безупречно.

— Странно, что их не сложили заранее.

— Типография задержала доставку. Поверь, когда привезли их несложенными, я несколько лет жизни потеряла от нервов.

Она, наверное, не преувеличивала. Даже сейчас мама выглядела измотанной: губы плотно сжаты, плечи ссутулены. Она обожала свою работу, но было ясно, что эта выставка давалась ей тяжелее предыдущих. Что и понятно, это была самая масштабная экспозиция с наибольшим количеством работ. И особенно сейчас, на неделе встречи выпускников, весь город сходил с ума по Брентвудской школе.

Мамин взгляд упал на разложенные передо мной листы.

— Тебе обязательно заниматься этим прямо сейчас?

— Домашним заданием?

— Почему бы тебе не пойти помочь мне расставить несколько работ? — сказала она, положив руку на спинку моего кресла и разворачивая меня. — Или отцу в зале скульптур? Там нужно кое-что подкрасить.

— Я не нанималась сюда, — возразила я, усаживаясь в кресле поудобнее. Помочь с брошюрами — это одно, но мысль о любом из ее предложений заставила меня внутренне поморщиться. — Почему я не могу просто остаться здесь?

— Тебе стоит заняться чем-то, кроме затворничества с этими бумажками.

Не дав мне ответить, мама схватила лист с интегралами, сложила его пополам и отошла от стола.

— Пошли, найдем тебе дело.

— Мам... — начала я, но она уже вышла из кабинета, оставив меня наедине с брошюрами.

Я обмякла в кресле, уставившись на абстрактное полотно на стене у двери. Карандаш все еще зажат в пальцах, но то самое отвлечение, в котором я отчаянно нуждалась, было похищено. Естественно. Не дай Бог я сидела за математикой. Будь на моем месте Джози, работающая над эскизом, отреагировала бы мама так же?

Вряд ли. Она, наверное, даже предложила бы наточить ей карандаши.

Мне так хотелось, чтобы мы понимали друг друга. Чтобы, даже если я не вписывалась в общую картину семьи Мэтьюс, мама принимала бы мои увлечения. И, может быть, совсем чуть-чуть, мне хотелось бы в эту картину все-таки вписаться.

Со вздохом я поднялась из-за стола, чтобы последовать за мамой в галерею, и подумала, далеко не в первый раз, как было бы здорово, если бы она видела меня. Настоящую.

Глава 23

В среду вечером раздался звонок. Я как раз делала задания по матанализу от миссис Диего, когда телефон на столе завибрировал. В царившей тишине звук казался оглушительным. Мама задерживалась в галерее, а папа уехал отвезти ей ужин. Было без десяти десять, и я планировала доделать работу и лечь пораньше.

Пока не позвонил Коннор.

— Ты дома? — спросил он, не дав мне даже поздороваться.

— А что? — спросила я и отложила карандаш, понимая, что о концентрации можно забыть. — Что случилось?

— Ничего такого. Я, э-э... стою возле твоего дома.

Эти слова пронзили меня, словно стрела. Я поднялась, не веря ушам:

— Ты где?

И правда, раздвинув занавески, я увидела его внедорожник на подъездной дорожке. Фары не горели, а в водительском кресле угадывалась чья-то фигура.

— Можем поговорить? Родители дома?

Это были совсем простые вопросы, но голова у меня пошла кругом, будто он говорил на другом языке. Коннор Брэй был здесь. И он хотел... что? Зайти? Я зажмурилась, снова открыла глаза, но машина никуда не делась.

— Н-нет, их нет. Но… то есть… ладно, заходи.

Коннор Брэй был здесь, он хотел поговорить, и я согласилась.

В панике я задрала очки на лоб, чтобы стереть ночной крем, и распустила волосы из небрежного хвостика. На мне уже была пижама — конечно же, та самая ночнушка с совой на груди, которая так и просилась на школьный «День пижамы». Халат я нигде найти не могла. Встречать его в таком виде было немыслимо, но менять одежду было уже некогда. Раздался стук в дверь.

Стиснув зубы, я сорвала с кровати плед, накинула его на плечи и бросилась открывать.

В проеме стоял Коннор. На нем тоже была пижама: темно-зеленые штаны с футбольными мячиками и футболка с логотипом наушников, окруженных витиеватым текстом. Куртку он не надел, но на улице и правда было не очень холодно.

— Привет.

Я закуталась в плед плотнее.

— Привет.

Коннор взглянул на коврик у двери.

— Можно войти?

— Ах, да. Конечно.

Я неловко отступила, освободив ему место в прихожей. В тесном пространстве он казался таким большим, словно вытеснял из комнаты весь воздух.

— Можешь не разуваться.

Коннор все же скинул кроссовки, не развязывая шнурков. На ногах были черные носки, разные: один просто черный, а на другом у мыска виднедась белая полоска.

— Ты была права, — сказал он, окинув взглядом картины на стенах. — И правда похоже на картинную галерею.

Его внимание привлекла одна абстрактная работа в серых тонах с брызгами, которая всегда ставила меня в тупик.

— Ты приехал оценить мой интерьер? — это должна была быть шутка, но голос казался сдавленным от нервов. Я и у него в гостях чувствовала себя не в своей тарелке, а его присутствие в моем доме было и вовсе сюрреалистичным.

Он достал из кармана сложенный листок, расправил его и разгладил сгибы.

— Проверишь мои ответы?

— Ты приехал, чтобы я проверила твои задачи? — я перевела взгляд с листка в его руке на его лицо и тихо фыркнула. — В десять вечера?

— Похоже на то.

— Можно было скинуть фото. Или подождать