Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

У самых ворот я буквально налетела на Алексея. Он тут же схватил меня за руку, крепко обнял, всматриваясь в моё лицо с тревогой.

— Ирочка, что случилось? Да на вас лица нет!

Я едва стояла на ногах от напряжения. Всё внутри дрожало. Я тихо прошептала:

— Давайте просто уйдём… туда, где безопасно. Я потом всё объясню.

Не задавая лишних вопросов, он сразу потянул меня прочь от ворот, в сторону выхода с площади. Но не успели мы сделать и нескольких шагов, как голос глашатая оглушительно разнёсся над головами:

— Слово предоставляется нашему премьер-министру!

Я остановилась как вкопанная. Антон Фёдорович Буйнорин поднялся с кресла главного судьи. Сердце забилось вдвое быстрее — это он отдал приказ схватить меня. Но почему? Что я ему сделала?

Он шагнул вперёд, спокойно, с достоинством. Говорил чётко и громко, так, чтобы его услышали даже у самых дальних рядов. Его голос был полон важности:

— С этого момента, в связи с тем, что количество выступающих превысило допустимую норму, показ представлений завершается. Все, кто не успел продемонстрировать своё мастерство, смогут сделать это в следующем году.

Толпа зашевелилась. Послышались глухие возгласы возмущения, недовольный ропот прокатился по рядам, но Буйнорин не обратил на это ни малейшего внимания.

— А сейчас будут объявлены победители, — продолжил он.

Я изумилась. Так быстро? Без всякого совета, даже без князя Яромира? Словно прочитав это возмущение на лицах окружающих, премьер-министр поспешил добавить:

— С князем всё обговорено. Единогласным решением судей принято, что третье место получает… — он сделал паузу, — Агран Третьяков, ремесленник, создавший огромные деревянные крылья, способные удержать человека в воздухе.

Я почувствовала разочарование, но тут же отмахнулась. Уже будь что будет.

— Второе место получает… — он снова выдержал паузу. Все затаили дыхание, — граф Сирин Войцеховский, художник, нарисовавший княжескую семью.

Разочарование моё стало ещё глубже. Никто из нас не попал. Ни Серафима, ни я. Но ведь это естественно. Участников было невероятно много…

— И главным нашим победителем становится… — премьер-министр чуть заметно ухмыльнулся. Кажется, ему нравилась эта роль. На площади воцарилась звенящая тишина. Кажется, даже мухи перестали жужжать над головами, ожидая последнего имени, — граф Алексей Петрович Бастрыкин за создание алхимических чудес!

Я замерла, а потом резко повернулась к Алексею. Он смотрел на премьер-министра ошеломлённым взглядом, его рот приоткрылся. Видимо, он действительно не ожидал, что победит и займёт первое место.

Я испытала очень разносторонние чувства. С одной стороны — глубокое огорчение, что не победили ни Серафима, ни я. Впрочем, по поводу Серафимы, наверное, и так понятно. Этого не стоило и ожидать после того, как князь всё узнал. Но за Алексея стало неожиданно приятно. Он действительно был молодцом.

Я пожала ему руку. Алексей некоторое время озирался по сторонам, всё ещё не веря в происходящее.

— Победители предстанут перед князем Яромиром прямо сегодня примерно через два часа, — премьер-министр закончил свою речь и, не прощаясь, сошёл с трибуны.

Толпа взревела. Кто-то был раздосадован, кто-то радовался за победителей, одобряя их достижения. Кому-то было всё равно.

Я даже о нападении на себя забыла во свете всего случившегося.

— У вас действительно прекрасно получилось, Алексей, — произнесла я тепло, глядя молодому человеку в глаза.

Он вдруг засиял, широко улыбнулся, после чего слегка поклонился и сказал:

— Мне очень льстит ваше одобрение. Для меня это — самая высокая оценка из всех возможных.

Всё было замечательно, пока я не заметила Виталия, начинавшего продираться через толпу. Машинально схватила Алексея за руку и тихонько произнесла:

— Пожалуйста, отведите меня в гостиницу. А ещё лучше — я бы хотела съехать оттуда. Не могли бы вы мне помочь?

— Да, конечно, — поспешил откликнуться Алексей. — Пойдёмте.

Он, конечно, пытался выяснить, что случилось, но я не хотела говорить. Сама ещё не до конца понимала, что происходит. Наверное, моё угнетённое состояние так сильно взволновало Алексея, что в гостинице он не выдержал, заставил меня остановиться и, нахмурившись, произнёс:

— Я не отпущу вас, пока вы мне всё не расскажете. На вас же лица нет!

Я некоторое время сомневалась, а потом всё-таки смирилась.

— Хорошо, я скажу. Скажу, потому что немного растеряна…

И я рассказала ему о том, что произошло сегодня.

Услышав, что Виталий был замешан в заговоре против меня, Алексей резко вспыхнул, щеки его покраснели, он сжал кулаки и бросил крайне нелестные слова в сторону бывшего друга.

— Не горячитесь, — произнесла я, кладя руку ему на плечо. — Пожалуйста, держите себя в руках. Здесь нужна трезвая голова!

Но, поразмыслив, добавила:

— Самое подозрительное здесь то, что меня хочет видеть премьер-министр. Мне всё это не нравится.

— Поэтому вы не поедете к себе домой, — твёрдо произнёс Алексей. — Вы будете у меня! Я буду вас охранять. Никто не посмеет тронуть вас, пока я рядом.

Его решительность и жёсткость заставили меня почувствовать тепло в сердце. Неужели я могу опереться на него? Неужели я действительно могу быть защищённой?

— Спасибо, — ответила я, принимая это предложение. — Я буду благодарна.

Ведь на самом деле теперь рядом со мной была только Марыся. Никиты не было.

Алексей подхватил меня под руку и повёл в свою гостиницу. Там он не спускал с меня глаз, пока его слуги сносили вещи вниз. Потом эти же слуги рванули в мой номер и вскоре притащили мои вещи к месту нашей стоянки.

Теодор, кстати, заупрямился. Я предложила ему поехать с нами, но он так жалобно смотрел на своих новых друзей (которые все это время были с ним), что я отвела в сторону Артура и попросила сопроводить Теодора домой. За карету и услуги я собралась заплатить, но Артур даже возмутился немного и произнес:

— Госпожа, прекратите. Теодор очень полюбился нам с Луизой. Он невероятно интересный собеседник, начитанный, умный. Ему стоит стать ученым. Прошу вашего разрешения на несколько дней пригласить его в гости в наше имение. Оно тут неподалеку.

Я согласилась, понимая, что сейчас это наилучшее решение. Так брату будет проще перенести разочарование из-за моего проигрыша.

Стало больно, что я не смогла ему помочь, но… я все еще могу начать карьеру певицы, не так ли?

Пытаясь утешиться такими мыслями, я вернулась к Теодору, поцеловала его на прощание и порадовалась, что сейчас, увлеченный новыми знакомствами, он даже не унывает.

Кстати, юных брата и сестру Алексей знал лично и тепло о них отозвался, поэтому я была уверена, что передаю брата в надежные руки. Это временно. Скоро, я верю, всё разрешится, и я обязательно его навещу.

Вскоре к нам с Алексеем подъехала карета, мы положили