Забавная история - Эмили Генри

телефон. Адрес, который папа прислал для подтверждения, в самом деле принадлежит Майлзу. И всё же, поднимаясь по лестнице, я набираю его номер, решив отговорить его присылать мне что-либо.

Соединение не устанавливается. Я пытаюсь ещё раз. Когда я подхожу к нашей двери, мне предлагают оставить голосовое сообщение.

После звукового сигнала я говорю:

— Привет, папа, — мой ключ заедает в замке, и приходится немного повозиться, чтобы его провернуть. — Прости, я не застала тебя. Просто перезвони мне, когда...

Дверь распахивается.

Но я её не открываю.

Это делает кто-то с другой стороны.

Женщина средних лет, с причёской в стиле 1960-х годов, напоминающей улей, и с декольте до самого подбородка.

Она выглядит удивлённой тем фактом, что я вхожу в свою квартиру, а я не менее удивлена тем фактом, что она уже стоит внутри.

— Дафна! — кричит она с неподдельным восторгом.

— Привеееет, — тяну я, отчаянно пытаясь вспомнить её, но у меня ничего не получается.

Из кухни выходит мой папа и кладёт руку на плечо женщины.

— Привет, ребёнок, — говорит он. — Сюрприз!

Глава 24

Четверг, 1 августа

16 дней до «Читательского Марафона»

Мой внутренний голос подсказывает мне выйти обратно в коридор, закрыть дверь и попробовать ещё раз. Посмотреть, не поприветствует ли меня кто-нибудь ещё.

Папа заключает меня в объятия и хлопает по спине так от души, что я начинаю кашлять.

— Ты болеешь, ребёнок? — он отстраняется, хватая меня за плечи, и его искрящиеся зелёные глаза быстро осматривают меня.

— Немного, — говорю я, потому что внезапно чувствую, что меня действительно знобит.

— Заходи, заходи, — говорит он так, словно это не мой дом. Он разворачивает меня в сторону кухни. — Наконец-то ты познакомишься со Старфайр. (дословно «звёздный огонь», — прим)

Позади него раздаётся бессловесный визг. Он отступает в сторону и витиеватым взмахом руки представляет женщину, открывшую дверь моей квартиры.

В нескольких метрах позади неё Майлз топчется в прихожей, выглядя таким взволнованным, каким я его ещё никогда не видела. Надо сказать, формально это не выглядит сильным волнением. Но по меркам Майлза очень похоже на человека, который только что был вынужден впустить в свою квартиру двух незнакомцев.

Я едва успеваю заметить розовый блеск на губах Старфайр, напоминающий жевательную резинку, прежде чем она заключает меня в объятия, от которых хрустят кости и которые пахнут, как магазин Bath & Body Works через несколько минут после того, как по нему пронеслась стайка подростков, накачавшихся фраппучино.

(Этот магазин славится ассортиментом ароматических свечей, товаров для ванны и душа, уходовой косметики и пр, так что представляйте себе изобилие всяких вкусных ароматов, но их много и они сильные, — прим)

— Ты. Просто. Такая. Милая! — она сильно раскачивает меня взад-вперёд в такт своим словам.

— О, — говорю я. — Спасибо.

Когда она отпускает меня, то держит мою руку в своей, её длинные, нежно-голубые ногти слегка впиваются в меня.

— Наконец-то, — говорит она со слезами на глазах. — Сначала я подумала, что ты та, что высокая, — она оборачивается через плечо к Джулии, на лице которой ясно читается: «я уже прошла через то, что сейчас испытываешь ты».

Я бросаю взгляд на папу, пытаясь дать понять, что понятия не имею, кто эта женщина.

Но у нас с отцом никогда не было времени на то, чтобы выработать умение понимать друг друга без слов.

Он просто сияет.

— Вы не представляете, что значит для меня видеть двух моих девочек вместе.

На какую-то секунду я искренне задаюсь вопросом, является ли Старфайр моей сводной сестрой, о существовании которой я никогда не подозревала.

Но если все предыдущие папины подружки легко могли бы соответствовать этим требованиям, у Старфайр с моим отцом, кажется, разница в возрасте около десяти лет — хотя с такими филлерами и ботоксом невозможно сказать, она младше его на десять лет или же старше.

— Может, пройдём в гостиную? — предлагает Майлз, уже ведя папу по коридору. — Мы с Дафной принесём вина и закусок.

— Звучит заманчиво! — вмешивается Джулия, послушно хватая Старфайр под руку.

Старфайр, в свою очередь, издаёт ещё одно бессловесное детское воркование и щипает меня за щёку, прежде чем её уводят. Всю дорогу она широко улыбается через плечо, так что то и дело натыкается на Джулию и чуть не падает в своих голубых туфлях на десятисантиметровых каблуках.

Майлз ведёт меня на кухню, шепча:

— Они только что пришли.

— И ты их впустил, — шепчу я в ответ.

— Он сказал, что он твой отец! — шипит он. — И что ты ждёшь его! Я не знал, что делать.

— Я имею в виду, в самом широком смысле этого слова, — говорю я, — это мой отец, но я никогда его не жду.

— А Старфайр? — спрашивает он.

— Пропавшая шестая участница Spice Girls, — говорю я.

— Ты никогда с ней не встречалась, — догадывается он.

— Даже не слышала о ней, — говорю я.

Майлз вздыхает и отворачивается, чтобы открыть винный шкаф. Я достаю пару бокалов из другого шкафчика. Когда я поворачиваюсь, он смеётся про себя и качает головой.

— Может, сделаем ставки на то, кто появится следующим?

— В таком случае, — говорю я, — я не удивлюсь, если моя покойная двоюродная бабушка Милдред заберётся в окно сегодня ночью.

— Даже часть с окном тебя не удивит? — спрашивает он. — Она была акробаткой?

— Я просто предполагаю, что у призраков есть эффект Санта-Клауса, когда они могут превращаться в желе и протискиваться сквозь узкие отверстия.

— Ты готова к этому? — спрашивает Майлз, и, хотя я почти ничего не рассказала ему о своём отце, за последние три минуты он узнал достаточно.

— Нет, — отвечаю я. — Но как только я выпью первую бутылку вина, мне станет лучше.

Он принюхивается.

— Мне кажется... или я чую...

Я киваю.

— Это мой папа. Устраивает газовую камеру в нашей квартире.

(Сленговое выражение, означающее, что человек курит марихуану в закрытом помещении, — прим)

Он морщится.

— Хочешь, я попрошу его высунуть голову в окно?

— Да пожалуйста, — говорю я. — Через пятнадцать минут он забудет и снова закурит на середине предложения, и у тебя возникнет чувство, что ты не можешь его прервать. У него одно предложение длится двадцать минут.

Он касается моего локтя.

— Просто напиши мне смс, если тебе понадобится уйти.

Я приподнимаю бровь.

— Ты устроишь отвлекающий маневр?

— Если понадобится.

Я поворачиваюсь к коридору.

— Он никогда не задерживается надолго. Это, вероятно, тридцатиминутная передышка по пути в какое-нибудь место получше. Мы переживём это. Или я переживу. Ты не обязан...

— Я останусь, — говорит Майлз. — Если только ты не хочешь, чтобы я оставался?