Забавная история - Эмили Генри

Я киваю в сторону гостиной, бардака, учинённого мной и Джулией. Я пользуюсь возможностью отвлечься от этого пьянящего чувства.

— Тебе удалось поговорить с ней? О том, что она на самом деле здесь делает?

Майлз тяжело выдыхает и отступает на полшага.

— Я пытался. Она всё ещё притворяется, что для этого нет никакой особой причины, кроме как соскрести меня с пола, — он выдавливает из себя улыбку, от которой моё сердце сжимается пополам. — Ты готова её выгнать?

— Мне нравится, что она здесь, — обещаю я.

Он кивает.

— Я могу что-нибудь сделать? — спрашиваю я.

Теперь его улыбка смягчается. Он снова касается моего подбородка.

— Неа, — говорит он. — Этого достаточно.

— Я ничего не делаю, — подчёркиваю я.

Уголок его рта дёргается.

— Тогда почему я чувствую себя лучше?

Момент затягивается. Теперь уже я отступаю на шаг, чувствуя, как пол холодит мои стопы.

— Ещё раз спасибо, — говорю я, — за смазку для молнии.

— Всегда пожалуйста, — отвечает Майлз.

Глава 23

Среда, 24 июля

24 дня до «Читательского Марафона»

Если не считать радиомолчания по поводу моего отклика на вакансию в библиотеку Оушен-Сити, то у меня идёт череда нехарактерного везения.

В воскресенье Майлз удивил меня и (не особенно восторженную) Джулию поездкой в маленький городок под названием Норт-Беар-Шор, в книжный магазин на встречу с автором любовных романов, на которого Сэди обратила моё внимание много лет назад. После подписания книг владелец магазина и её жена, профессор геологии, влюбились в Майлза (это очевидно) и сделали пожертвование для «Читательского Марафона».

В понедельник два автора детских книг согласились прислать видеоролики для призов «Читательского Марафона», а третий предложил провести видеосозвон с детьми в прямом эфире.

Во вторник стартовал наш ежемесячный турнир по игре Fortnite, на который собралось самое большое количество игроков за всю историю, и сегодня, когда Майя подошла к стойке регистрации, чтобы забрать отложенные для неё книги, мне наконец-то удалось убедить её прийти на следующей неделе на встречу книжного клуба для подростков.

Мама кричит от восторга, когда я рассказываю ей о нашем разговоре по дороге домой.

Ну, или она случайно уронила несколько гантелей прямо на пальцы ног.

— Это здорово, дорогая, — говорит она. — Я знаю, что этот ребёнок был крепким орешком.

— Она просто такая застенчивая. Но другие дети в группе очень милые, — говорю я. — И пара из них на домашнем обучении, так что она, вероятно, никогда с ними не встречалась, что может оказаться к лучшему. Начать всё с чистого листа.

— Боже, однажды, когда у тебя были трудности в новой школе, я, помнится, спросила тебя, не хочешь ли ты перейти на домашнее обучение, — говорит мама.

Я фыркаю.

— Когда бы у тебя нашлось время, чтобы обучать меня на дому?

— У меня и не нашлось бы, — говорит она. — Но ты была такой несчастной в школе. Я не знала, что делать. Я просто хотела избавить тебя от страданий. Помнишь, что ты мне сказала?

— Я даже не помню, чтобы домашнее обучение когда-нибудь обсуждалось, — говорю я.

— Ты сказала, что будешь слишком сильно скучать по своим учителям, — она разражается сдавленным смехом, который переходит в стон от напряжения, сопровождаемый звоном падающих на пол гирь. — Ты была застенчивой, но храброй.

— Я была маленькой занудой, можешь так сказать, — отвечаю я.

— В те времена это называлось «удовольствием от учебы», — говорит она мне.

Мой телефон издаёт звуковой сигнал, и я захожу под навес.

— Подожди секунду, — говорю я ей, заслоняясь от яркого света, чтобы разглядеть экран. — Какого чёрта?

— Всё в порядке? — спрашивает мама.

— Да! — говорю я слишком бодро.

Всё замечательно, за исключением того, что мой папа пытается дозвониться до меня, и сейчас не прошло две недели после какого-нибудь большого праздника, когда я обычно получаю от него весточку.

Я отправляю ему сообщение: «Извини, говорю по телефону».

Он отвечает немедленно, что случается крайне редко: «Позвони мне, когда у тебя будет свободная минутка. Забавные новости».

Меня охватывает беспокойство. Забавные новости на языке Джейсона Робертса обычно означают что-то в духе: «Эй, я встречаюсь с двадцатишестилетней девушкой!» (Ненадолго.)

Или «У меня появился друг, у которого есть катамаран, так что я уезжаю из страны на некоторое время. Пришлю тебе открытку, когда доберусь до суши!» (Он не пришлёт.)

— Дафна? — спрашивает мама.

— Всё в порядке, — они с папой не смертельные враги или что-то в этом роде, но она перестала общаться с ним практически в тот же момент, когда мне исполнилось восемнадцать, и как бы хорошо моя мама ни умела сопереживать и смеяться во время дерьмовых жизненных бурь, она всегда старалась изо всех сил не поносить папу. Ради меня, я знаю, но иногда мне просто хочется, чтобы она перестала быть супермамой и просто согласилась со мной в том, что он хуже всех на свете. Поэтому в основном мы просто не говорим о нём.

— Ну, послушай, — говорит она. — Я рада за тебя, и я горжусь тобой, и я люблю тебя.

— И тебе нужно уходить? — автоматически дополняю я.

— Да, — говорит она. — Завтра я собираюсь на пляж с друзьями, но поговорим на следующей неделе?

— Без проблем, — отвечаю я ей. — Люблю тебя.

— Люблю тебя ещё больше, — говорит она и вешает трубку, прежде чем я успеваю возразить.

Когда я прохожу мимо сказочного коттеджа цвета зелёной помадки, вокруг забора вовсю цветут ипомеи, а маленькие птички щебечут на ветвях, словно это ещё одно доброе предзнаменование.

Повинуясь внезапному порыву, я просматриваю объявление об его продаже. Цена недавно упала на пятьдесят тысяч долларов, но это всё ещё далеко за пределами моих возможностей в реальной жизни. Тем не менее, приятно помечтать.

Представить себя в подобном месте. Устраивать ужины и смотреть боевики. Покупать чай в кафе неподалеку и наполнять вазы свежесрезанной лавандой. Пить вино на заднем дворе с друзьями во время сезона светлячков.

Я почти вижу это. Я почти вижу свою жизнь здесь.

* * *

— У тебя есть какие-нибудь грандиозные планы на твой день рождения? — спрашивает Харви у Эшли, когда несколько часов спустя мы вместе с остальными усаживаемся за покерный стол.

— У тебя день рождения? — говорю я. — Когда?

Она стонет.

— Через неделю от субботы. Сорок три. И никаких грандиозных планов. Так уж случилось, что это выпадает на выходные, когда мы с Малдером возвращаемся из Седоны, где навестим мою маму, так что он будет у своего отца, а я буду сидеть дома, и мой мозг будет разлагаться за просмотром реалити-шоу.

— Зачем тебе торчать дома? — спрашиваю я. —