Сердце и порох - Э. Б. Голден

было так странно, что он всю ночь не спал, наблюдая за ней, пытаясь угадать, что ей снится. Он так устал искать ответы и находить только запертые двери – что с Дрейфи и Аддимом, что с ней. Но ему не хотелось портить ночь вопросами, на которые она бы все равно не ответила.

Мраморное здание суда сочилось богатством позолоченных украшений, сияя налогами, которые ставы стрясли с островов Икет. По крайней мере, теперь это безвкусное строение принадлежало народу. Большие двойные двери с грохотом захлопнулись, и шум снаружи сменился тихими разговорами советников и их сотрудников.

– Дрейфи уже здесь? – тихо спросил Бреган.

– Пока нет.

Он кивнул.

– А где президент? – Надо было спросить барона Хулея о «Куне и Инсее» до начала заседания.

Шмыгнув носом, комиссар указал в нужную сторону:

– Там, дальше по коридору. Только имейте в виду, он немного… не в себе. Вчера на него совершили попытку покушения.

Сердце Брегана замерло намертво в груди.

– Что? Где?

– Кто-то попытался проникнуть на его балкон в «Рояле». Считаем, это был нодтакт. Он в порядке – просто раздражен. Собирается предупредить остальной Совет сегодня.

Брегана прошибло едким потом. Видимо, они с Фирин как раз пропустили весь хаос. Да, он был не на службе, но все равно. Не стоило им рыскать в тени, как какие-то воришки.

– Он думает, это Дрейфи?

– Или ставы, – сказал комиссар. Или и то и другое подразумевалось само собой. – Он здесь.

Бреган замешкался перед небольшим кабинетом. Казалось бестактным просить президента спонсировать постановку, когда его только что пытались убить, но Фирин была права. Нельзя было делать все ставки на гибель Дрейфи. Хулей должен был выиграть эти выборы.

Когда Бреган зашел внутрь, президент с громким визгом ножек стула вскочил на ноги.

– Вы это видели? Дрейфи сегодня не придет.

Хулей протянул ему свежую газету. По сравнению со своей обычной аккуратностью он выглядел просто дико. Волосы стояли дыбом, как взлохмаченная солома, мятые рукава рубашки закатаны по локоть, даже галстук сидел криво.

Комиссар расправил «Вестник Луисонна» на небольшом столе.

СВОБОДНЫЕ ОСТРОВА ИКЕТ НЕ ТАКИЕ УЖ И СВОБОДНЫЕ

Стоя на останках наших поработителей, я должен с сожалением заявить, что под взорами богов и святых уже созрела новая тирания. Сегодня я объявляю бойкот первому собранию Совета Свободных Островов Икет, потому что он не оправдывает обещаний. Он не свободный. Он не для людей. Никто никогда и не собирался делать его для людей. Наши новые лидеры собираются избавиться от тех прав и свобод, что обещали нам. Они послали шпионов наблюдать за руководителями Рабочей партии и казнили двоих ее членов, лишь бы избавиться от оппозиции. Уже очевидно, что они собираются выиграть эти выборы любой ценой. В лучшем случае это будет коррупция. В худшем – насилие, перед которым, боюсь, померкнет даже печально известный Кровавый Пятдень.

Не надейтесь на честные выборы. Закат еще не касался по-настоящему Свободных Островов. И барон, который руководит нами, вполне еще может оказаться тем же императором, только в другой обертке…

Бреган смотрел на сырые чернила. Голова шла кругом.

Не то чтобы Дрейфи был неправ. Да, они послали кого-то следить за ним, хоть это и была лишь мера предосторожности. Да, Воркот и Эспурра исчезли, но они просто отправили их в защищенный тайник на западном краю города, опасаясь, что от них попытаются избавиться. Дрейфи взял факты и исказил их в свою пользу.

– Сначала вчерашнее, теперь это. – Хулей ткнул пальцем в газету, смазывая заголовок. – И теперь я, конечно же, не смогу объявить о покушении, потому что это будет выглядеть как жалкая попытка изобразить невинную жертву.

Брегану нечего было ответить. Он был прав.

Хулей развернулся к комиссару:

– У Дрейфи, может, ни класса, ни изящности, но он явно не тупой. Теперь историю пишет он. – Глаза барона пылали, словно у загнанного в угол животного, готового броситься на любого, кто попадется под руку. Дрейфи опубликовал статью, чтобы вывести его из равновесия, и у него это получилось.

– Ничего Дрейфи не пишет, – быстро сказал Бреган. – Он просто изменил угол зрения.

– Это еще что значит?! – рыкнул Хулей.

– Он рассчитывает, что вы ему ответите и тем самым разожжете огонь еще сильнее. Но люди устали. Больше всего они хотят мира. Просто покажите им другую историю.

– Что вы предлагаете?

– Дайте им то, что обещала революция: мир и процветание для каждого класса. Обеспечьте поддержку бедным. Объедините баронов, проведите благотворительность для районов рабочих и зетов. Объявите планы по реформам образования. Станьте спонсором искусства, которое ставы пытались уничтожить. «Тайные Игроки» сейчас ставят «Куна и Инсею», с этого можно и начать.

Хулей наморщил нос:

– «Куна и Инсею»?

– Если будет достаточно финансов, то у них получится.

– Это с какими это талантами?

– У них новая актриса.

Хулей покачал головой:

– Я могу поговорить с торговыми баронами касательно благотворительности и ускорить запланированные перемены в образовании, но «Кун и Инсея» – это просто нелогично. Если бы у Мезуи все еще был ты, тогда бы у нее были какие-то шансы. Но нам надо…

– Я играю Куна, – ляпнул Бреган не подумав.

Президент нахмурился:

– Да ну?

Повисла пауза. Прошлой ночью он Фирин ничего не обещал. Репетиции будут отвлекать его от расследования, – это да, но никто не запрещал ему взять роль. Если так было надо, чтобы завоевать интерес барона, то пусть будет так.

– Да, сэр. «Кун и Инсея» могут напомнить людям, что именно вы для них выиграли. Вложите деньги в театр, который страдал под гнетом ставов. Прославьте героев реформистов на сцене, пролейте свет на постановку, за которую еще месяц назад нас бы всех убили. Откройте зрительский зал для бывших рабочих. Докажите людям, что вы не злодей, каким вас малюет Дрейфи, дав им новое будущее.

Хулей потер лоб ладонью:

– Я подумаю.

Раздался стук в дверь. Вошла секретарша.

– Прошу прощения, мистер президент, Совет просит о личной встрече перед началом заседания.

Быстро одернув пиджак и проведя рукой по волосам, барон сменил раздражение на сияющую улыбку:

– Ну конечно.

– Так что касательно спектакля, сэр? – настоял Бреган. Чтобы у «Игроков» все получилось, деньги были нужны им как можно скорее.

– Вернемся к этому вопросу, – сказал Хулей, уходя.

Комиссар поспевал за ним по пятам.

– Мистер Нимсаирт? – добавила секретарша, все еще стоя у двери. – Вас в холле ожидает посыльный.

В холле у стены стоял рабочий мальчишка с нервно подергивающимися руками. При виде Брегана он облегченно просиял:

– Сэр, вам сообщение со Стипл-стрит, восемьдесят девять. Просят как можно быстрее встретиться.

По