Сердце и порох - Э. Б. Голден

Он разжал белеющие на кепке пальцы:

– Теперь лучше.

Ее щеки едва заметно порозовели. Святые, как же сильно он по ней скучал. В послереволюционном хаосе он оперся на нее всем весом, даже не боясь, что она не выдержит, но она никогда не отвечала ему тем же. Он облокотился на свой комод.

– Я всегда готов выслушать, – сказал он. – Ты же знаешь это, правда?

– Знаю, – тихо сказала она. – Всегда знала. – Сминая косой пучок волос, она прислонилась затылком к стене, не сводя с него глаз. – Мой отец был… непредсказуемым. Всего боялся. На него нельзя было положиться. Среди всего этого ты был единственным источником света, и ты даже не представляешь, сколько это для меня тогда значило.

Бреган поморщился. Он не заслуживал благодарности в ее тихих словах. Что бы он там, как ей казалось, ни сделал, этого было мало. Он мог бы – должен был – защитить ее от отца. Может, если бы он это сделал, последние четыре года были бы совсем другими.

Он вздохнул:

– Фирин…

– Бреган, пожалуйста. – Ее голос треснул на его имени. – Об этом сложно говорить.

Святые, он ведь чувствовал, как приоткрылась в ней дверь, но не мог до нее дотянуться. Никогда она еще так близко не подходила к разговору об отце. Очень хотелось распахнуть эту дверь пошире, но он знал, что она лишь захлопнется перед его носом. Может, еще и на замок.

– Ладно, – выдавил он.

У нее задрожали губы.

– Как там твое расследование?

– Да… дерьмово, – признался он.

Она расчистила место среди сценариев и газет, чтобы он смог сесть рядом с ней. Устроившись поудобнее, он чувствовал, что она рядом, но ее было не коснуться.

– Начинаю сомневаться, что новое правительство такое крепкое, как хотелось верить. Барон должен выиграть на этих выборах.

– Думаешь, у него получится?

– Надеюсь. Он сейчас в «Рояле» – пытается заручиться поддержкой для кампании.

Фирин выпрямилась:

– Он в Большом? Будет их спонсировать?

– Я… не знаю. – Бреган хрустнул костяшками. Даже и не задумывался о том, что если президент станет спонсором «Рояля», то большинство богачей города последуют его примеру, лишая «Игроков» множества ресурсов.

Фирин подтянула колени к груди и рассеянным взглядом уставилась на противоположную стену.

Бреган легонько коснулся ее ноги:

– Он там встречается с потенциальными избирателями. Это еще не значит, что он спонсирует «Рояль».

Когда она посмотрела ему в глаза, в ее взгляде вихрилось золото от света лампы. Ее нога была теплой под его ладонью, воздух трещал от ее цветочно-цитрусового запаха. Было бы так просто сократить расстояние между ними, опрокинуть ее на кровать, утопить все волнения в ощущении ее кожи. Несколько лет назад она бы ему позволила. Уже даже взяла бы инициативу на себя. Но теперь все было каким-то другим, натянутым, и он не мог понять почему.

– Пойдем погуляем, – сказал он.

Она вскинула бровь:

– А тебе не надо работать?

– Нет. – Будущее Луисонна тенью нависло над ним, но он мало что мог сделать до встречи Совета. Он взял ее за руку. – Давай повеселимся.

Она пожевала губу.

– Тогда давай проберемся в «Рояль».

Бреган моргнул.

– Фирин, я полицейский. А там сейчас президент.

– И что? – Поднявшись с кровати, она встала между его коленями. – Пойдем. Мы раньше постоянно туда ходили. Хочу посмотреть, какие сюрпризы нам готовит Веска.

Бреган провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Она была права. Они тысячу раз уже пробирались в «Рояль» тайком. Никто бы их не поймал.

Улыбка провозгласила его поражение прежде, чем он сам успел его осознать. Фирин потянула его с кровати и издала редкий летний смешок, и Бреган сам не знал, существовало ли на этом свете что-то, на что он бы не пошел, лишь бы услышать этот звук снова.

Сцена сороковая

Фирин

Сейчас

Окошко в «Рояле» так и осталось сломанным. Приоткрыв его и заглянув за бархатные занавески, я прислушалась. Прошло несколько секунд тишины, так что я обернулась назад. За спиной Брегана город простирался к берегу темными волнами, постоянными, неизменными, и неважно, сколько всего произошло. Наши с Бреганом взгляды столкнулись, и ладонь на подоконнике свело судорогой.

Не надо было брать его с собой. Теперь шпионить за бароном Хулеем будет куда сложнее. Но Бреган был течением, которому я не могла сопротивляться.

Он спрыгнул внутрь первым, глухо ударив ногами о ковер. Потом подхватил меня за талию, чтобы помочь спуститься следом. Когда я приземлилась, он меня не отпустил. Сквозь занавески прорывалась полоска лунного света, очерчивающая изгиб веснушчатой челюсти. Его ладони внезапно стали обжигающими.

Он арестовал Шури, даже не моргнув. Он мог бы убить меня за то, кем я была. Возненавидел бы, если бы знал. И все равно мне так сложно было оторваться от него.

«Я знаю человека, который может перекрыть шрам».

Надежда, подаренная Мезуей, казалась приставленным к спине ножом, готовым зарезать меня за один неверный вдох. Если бы я только нашла способ убедить Хулея стать спонсором театра и скрыла шрам, я могла бы получить все, чего желала. Но до тех пор моя метка была смертным приговором. Я не могла подпустить Брегана к себе близко, не рискуя разоблачением.

Стащив фляжку с виски из кармана Брегана, я усмехнулась и сделала добрый глоток – прочистить мысли. А потом направилась к служебной двери. В облаке знакомого запаха старого дерева и пыльных ковров я толкнула ее, и та с легким щелчком открылась, ведя в темноту.

Пока мы смотрели на зал внизу, тепло тела Брегана согревало мою спину. Под балками раскинулась сцена, лишенная цвета. Танцоры в мрачных черных и белых шелках кружились, словно клубы дыма, подчиняясь напряженной музыке. Посередине порхала Сочьятова – само изящество во плоти.

Усаживаясь на балку, я смотрела на танцовщицу и вспоминала, как надела ее лицо, чтобы провести Шури. Живот свело. Бреган ее не посадил, и она не могла доказать, что это я виновата в ее аресте, но она знала, что это я подстроила обрушение декорации. Надо было как-то наладить с ней отношения, пока ее злость не успела невозвратно перезреть.

Бреган скинул с себя куртку. Придерживаясь одной рукой за потолок, он вылез на балку вслед за мной. Рукав рубашки сполз, обнажая веснушчатое плечо. Я сглотнула. На балке было теснее, чем я помнила.

Под нами было много свободных мест. Ворставские танцы «Рояля» явно страдали после восстания, но, как только начнется «Пиратская вдова», жители Луисонна будут биться в двери Вески, желая посмотреть на