Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

— Придётся ездить туда-сюда, — с сожалением констатировала она. — Земля уже прогрелась?

— В тени ещё не совсем, а на лугах уж вовсю. Говорю ж, корчуем и роем, а мерзлую землю не копнешь ведь.

— Едемте, посмотрим, — решительно скомандовала Ольга, боясь упустить время для посадок.

Перед поездкой она собрала первый урожай фасоли и положила её подсушиться, чтобы вновь посадить уже в грядках. При таком темпе роста за лето не один раз урожай получить можно будет. Надо только землю не забывать удобрять. И коли все получится, то осенью эту фасоль уже мешками собирать придётся. Если переезд иномирцев удастся, то выращивание фасоли станет хорошим подспорьем для них. Правда, есть подозрение, что они не обрадуются растительной белковой массе, но на первое время пойдёт.

Выбираясь с Порфирием из дому, Оля увидела бегущего разносчика газеты. Он звонко выкрикивал:

— Горячие новости! Император назначил наследником своего внука, которого скрывал ото всех! Светлые князья возмущены, но интервью не дают.

Васильчиков проводил задумчивым взглядом разносчика и вопросительно посмотрел на Ольгу Дмитриевну.

— Понятия не имею, что происходит во дворце. Вы забыли, что меня тут не было?

— А Всеволод Аристархович?

— Его тоже не было.

Порфирий задумчиво покивал, а потом поделился своими соображениями:

— В последнее время наш Император круто взялся за казнокрадов и прочую великосветскую шелупонь. Может, к лучшему, если он будет править в тени молодого наследника?

— Всё может быть, — не желая продолжать тему, согласилась Ольга.

— А может, он помолодел и придумал внука? — предположил Порфирий и пытливо посмотрел на барыньку.

— Ничего не знаю, — отрезала она, боясь запустить ненужные слухи. Возница, до этого напевавший себе под нос какую-то песенку, замолчал, прислушиваясь к разговору.

— И то верно, — отступил Порфирий, — не нашего ума дела.

До имения добрались за полчаса и наверное, ещё полчаса ползли последнюю сотню метров, увязая в раскисшей дороге.

— Господин управляющий, — строго обратилась Ольга к старшему Васильчикову, — первым делом озаботьтесь дорогой. Дренаж, подсыпка, утрамбовка… не знаю, что ещё положено делать, но она должна стать проезжей!

— Так раздолбают же! Сейчас все в объезд едут, а коли здесь чисто сделать, так понаедут.

— Значит, наново привести в порядок! Порфирий, мои растения могут излечить людей от многих болезней, и промедление с обустройством сада будет стоить человеческих жизней. Я должна в кратчайшие сроки вырастить лекарственные растения, но если ты не подготовишь для меня дорогу, землю и дом, то я задержусь или вовсе не справлюсь. Кто-то из болящих не дождётся моих волшебных трав, и наш мир не получит умного мастера, талантливого ремесленника, художника…

— Изворотливого приказчика, ловкого вора, попрошайку, — ворчливо добавил Васильчиков.

Ольга укоризненно посмотрела на него, но увидела боль в глазах старшего Васильчикова и не стала спорить. Порфирий видел слишком много плохого и имел право на пессимизм. К тому же Оля собиралась продавать травы, а не раздаривать, и её пламенная речь отдавала пафосом. Оправдывало Ольгу то, что она торопилась запустить процесс, чтобы волшебные снадобья как можно скорее получили признание и стали на официальном уровне доступными для людей. А она уж постарается распространить травы, чтобы цена на сырьё сделалась доступной.

Ольга вышла на луг, где нанятые крестьяне продолжали копать, ровнять, а по краю выкапывать лесную поросль.

— Крестьянам запрещали косить хозяйский луг, но они косили, потому середка более-менее в порядке. Только по краю заросло.

Оля стояла и смотрела на свои владения. Они были обширны. Сбоку от неё раскинулся превратившийся в лес парк. За парком прятался настоящий лес и часть его теперь принадлежала ей. Впереди расстилался огромный луг. Когда-то это было поле, которое засеивали зерном, потом его оставили без присмотра и поле заросло разнотравьем, превратившись в луг. По Ольгиному замыслу здесь должен был расположиться аптекарский сад.

Она стояла, пытаясь почувствовать насколько отзывчива земля и неожиданно та откликнулась: мощно, требовательно, радостно. Земля соскучилась по человеческим рукам, по обмену энергиями и устала плодоносить без цели. Ей хотелось быть полезной и любимой. Она ещё помнила ту радость, когда люди благодарили её за урожай, называя матушкой.

— Ольга Дмитриевна, куда вы?! — вдруг услышала Оля и вздрогнула. Оказалось, что она скинула сапожки и босиком пошла по лугу, раскинув руки. Но самым удивительным для людей было не то, что барынька чудит, а то, что по её следам оживает весенняя травка.

Ольга остановилась, не понимая, как очутилась посреди луга. Крестьяне смотрели на неё, раскрыв рты. Порфирий бежал к ней, держа её сапожки в руках, не зная, что сказать и повторил:

— Да как же так можно? Куда ж босиком?

— Отойди, дядечка, — из-за его спины послышался девичий голосок.

Васильчиков резко повернулся и изумлённо уставился на босую девчушку. Она вскользь посмотрела на него и кивнула Ольге.

Оля всё ещё была растеряна, последние минуты для неё были как наваждение. Она чувствовала радость встречи, тепло и ликование. Эти ощущения были настолько приятными, что она с удовольствием погрузилась в них и больше ничего не помнила.

— Мы с вами, барынька, — очень серьёзно произнесла девчушка и встала рядом. К ним спешили ещё женщины. Они скидывали ботиночки или лапти.

— Земля ж холодная, — растерянно пробормотал Порфирий.

— Это тебе, красавчик, холодит, а нам в самый раз, — весело подмигнув ему, задорно выкрикнула одна из жёнок.

— Идем, барынька! Земля запела. Давненько такого не бывало. Сколько раз уж приглашали жриц Матери-Сыры-Земли, а отзыв едва заметен был. А сейчас аж жарко стало, так хорошо земля нас привечает!

Ольга опустила взгляд на испачканные ноги, почувствовала, что замерзает. Ей стало неловко перед женщинами. Получается, что она сама не поняла, что сделала и как.

Поколебавшись, Оля прикрыла глаза, раскинула руки, постояла… а потом через ноги пошло тепло, и она сделала шаг. Рядом послышались радостные вздохи с восклицаниями, а потом Ольга ощутила чувство единства.

Ей не надо было смотреть, чтобы видеть идущих рядом с ней женщин. Она их чувствовала через землю. Они шли и благодарили землю, как умели. Через барыньку они чувствовали всё, что происходит с землей и со всеми ними. Одни женщины больше вкладывали энергии, другие меньше, но каждая пыталась что-то дать, и земля откликалась, отдаривалась теплом и ощущением единства.

— Как хорошо! — вырвалось у девчушки, что первой подбежала. — Столько силы и красоты здесь. В каждой травинке, стебельке, цветочке. Все они созданы на радость нам.

Оля, стараясь не потерять связи с землей, открыла глаза и скосила их на девчушку. Уж больно странно та говорила. А девочка-подросток светилась. Может, так казалось из-за солнышка, а