Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

управлять энергиями, но старые аристо сильнее молодых. Разница меж ними и их потомками колоссальна. Думаю, что это внесло немалый раздор в управлении островом, в определении целей и методов поддержания уровня жизни.

По мере того, как Всеволод рассуждал, глаза Ольги теряли осмысленность, и она замахала руками, останавливая его:

— Милый, подожди. Ты уводишь меня в дебри, а мне сейчас важно убедиться, что Проводник представлял интересы другого летающего острова.

— Вероятность в девяносто процентов, что он с другого острова.

— Тогда не понимаю твоих сомнений. Орлов лучшая кандидатура на разведку, оценку и… захват.

Всеволод смотрел на Ольгу и понимал, что она коротко сформулировала основную задачу — захват. Император ожидает именно этого и если Орлову удастся взять остров под контроль, то ситуация со вторжением может перевернуться. Вадим Храбрый сам устроит иномирцам вторжение. Это больше не осторожный дипломат, а жесткий, дальновидный, расчётливый правитель, почуявший новые цели и идеи для общества.

— Олюшка, не надо было… — он тревожно огляделся, показывая взглядом на камеры.

— А вот тут очень интересно! — воодушевилась Ольга. — Для Искинов наши пленники — мародеры. Они родились на острове и никак не зарегистрированы здесь, но устраивают налеты в разных городах по ходу следования острова. Видимо, понемногу залетая всё дальше и дальше, потому что на привычном маршруте брать уже нечего.

— Пожалуй, соглашусь. Но ты не учла ещё один момент. Искины этого мегаполиса не подчиняются правящей верхушке острова наших пленников.

— А-а, ну да. Возможно поэтому они здесь чужаки, — согласилась Оля.

— Неожиданно, но мы оказались в привилегированном положении. Это приятный сюрприз. А я что-то устал, раз сразу не подметил этот факт.

Ольге хотелось напомнить, что она не раз говорила разделять обязанности, но вместо этого подбодрила мужа:

— Сева, а знаешь, почему наш Хряпов такой спокойный?

Губы Головина чуть дрогнули в улыбке. Он почувствовал её предвкушение порадовать его, и был тронут.

— Потому что, — торжественно провозгласила она, — он видит, что ситуация в государстве нормализуется и во многом благодаря тебе. Ты за короткий срок сделал невозможное!

— Мне повезло, что люди откликнулись повсеместно и помогали чем могли, — покачал головой Всеволод. — Но у нас слишком много накопилось проблем. Сейчас они отступили, но…

— Император сделал достаточно перестановок, и у новых чиновников было время, чтобы вникнуть в дела. Ты не один, Сева! Будь примером для других, но не болей сердцем за всё на свете! Пусть островом занимается Орлов, а Белов временно налаживает службу своего полка в обоих мирах и берет себе помощников из офицеров. У тебя сейчас начнут развиваться промышленные проекты и тебе понадобиться уйма чиновников.

— Да мне уже не хватает их. Я разослал письма с приглашениями на работу своим старым знакомым. Написал и Судейкину, твоему воробышку.

— Ах, тот отзывчивый секретарь. Не помню его чина.

— Коллежский регистратор, но он давно перерос свою должность. Я бы дал ему сразу два чина, а то и три, но боюсь излишне разволновать его. Всё-таки он давно уже смирился со своим статусом и не выдержит резких перемен.

— Поручи ему важную работу, но без коллектива, чтобы никто не цеплял его, а сам Судейкин не нервничал. Если считаешь его способным, конечно.

— Хм, ты права. А вообще удивительно устроены люди. Твой Порфирий феноменально быстро приспособился командовать у меня в секретариате. Его боятся, как не всякого столоначальника.

— Сева, не забывай, Порфирий Порфирьевич работает у тебя временно.

— Я помню, милая. Он уж сам напоминал, что займется строительством дома в усадьбе, разбивкой твоего сада и облагораживанием общей территории. Только…

— М-м-м? Сева, ты чего замялся?

— Олюшка, я всё оплачу, но давай постепенно. Нам не потянуть сейчас парковые дорожки с фонтанами и статуями.

— Сева! Какие фонтаны? Первым делом я устрою лекарственный садик. Расчистка земли для него не будет дорого стоить!

— Но я видел — у тебя лежали проекты устроителей садов и парков…

— Это для общего ознакомления, — отмахнулась Ольга. — Хочу сделать красиво, но функциональность прежде всего. Растениями буду заниматься я сама, потому что без моего дара они не обретут нужной силы. А вот для распространения лекарственных растений необходима будет протекция докторов.

— Они дадут её тебе, — пообещал Всеволод. — Сейчас каждый мечтает сделать открытие на основе иномирных ресурсов. Так что желающих исследовать твои травки не будет отбоя.

— Хорошо бы Настю чуть подучить медицине. Может, твой доктор Громов согласится?

— Олюшка, зачем ей учиться тому, что устарело? Сама ты здесь прошла несколько программ обучения, а Настасье что ж не велишь?

Ольга широко раскрыла глаза и хлопнула себя по лбу:

— А ведь верно! Я думала, что завтра отправлю её к детям, потому и не вспомнила о здешнем обучении.

— Васильчикова останется здесь, пока ей не найдут замену, — строго произнес Головин. — А чтобы не бездельничала, то поручишь ей учиться.

— Сева, но если Демьян отправится с Орловым на остров, то Настя останется одна. Как бы не обидели её.

— Я предупрежу всех об ответственности, а ещё Филипп Святославович своё слово скажет. У меня больше волнения за Орлова с унтерами. Не переругаются ли?

— Это проверенная команда. Унтеры признают Орлова вожаком и доверяют ему. Я ещё в самый первый раз обратила внимание, с какой преданностью они на него смотрят. Тут он для них безусловный вожак, а вот на Земле связь ослабевает. До сих пор непонятно, каких искр хватанул Орлов, потому что они не проявились в каком-то даре, но в целом он стал физически сильнее, быстрее, неутомимее и из любой ситуации выворачивает себе на пользу.

Всеволод согласно покивал и с досадой понял, что ревнует унтеров к Орлову.

— Сева, ты подумал о чём-то плохом, — встревожилась Ольга.

Он с удивлением посмотрел на неё:

— Ты стала чувствовать моё настроение?

— Как всякая женщина…

Всеволод с уважением посмотрел на неё и поцеловал ей руку, отдавая дань всему женскому роду.

Ему вспомнились наставления гувернёра о том, что девочки многое не понимают из того, что понимает он, но они умеют тонко чувствовать. И Сева не раз наблюдал этот феномен со стороны. А сейчас Олюшка без всякого дара уловила смятение в его душе, не догадываясь, о сколь многих проблемах он успел подумать.

Тут был соблазн воздействовать на унтеров с целью внушить им личную преданность — и тут же отменён как бесчестный. Следом пришла мысль о том, что, оставаясь неопытным, он достаточно силен, чтобы ковыряться в чужих головах. И отчего-то немым укором вспомнились те офицеры, которые пострадали при поимке Великого Проводника.

Павел Григорьевич как-то обмолвился, что родственники отказались от них. Кто-то из-за презрения общества