Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Он разворачивается и ковыляет прочь. Дверь закрывается. Влад замирает с кубком у губ. Делает глоток. В голове вспыхивает мысль:

— Проклятым драконом? Я никогда не говорил ему, что Кадир проклят богиней.

Он ставит кубок на стол.

В своих покоях он без суеты облачается в черные кожаные доспехи. Затягивает ремни, проверяет пряжки.

На столе лежит «Гладиус Драконис». Влад берет меч в руки. Рукоять идеально ложится в ладонь, и он чувствует привычную, едва уловимую вибрацию. Тихое эхо драконьей сути, заточенной в клинок. Его наследие. Единственное хорошее, что создал его отец.

Он подходит к узкому окну. За стенами крепости лежит широкое снежное поле. На другом его краю стоит османский отряд. Последний рубеж. Последний шанс.

Пути назад нет. Он делает это не только для себя.

Для спокойствия своего народа, уставшего от войны.

Для образа с огненными волосами и взглядом, который всё чаще является ему во мгле между сном и явью — его истинной.

Он победит. Найдёт её. И эта война, наконец, обретет смысл.

Дрэгоша нет среди тех, кто выходит с ним за ворота. Влад взял с собой лишь небольшой отряд верных гвардейцев.

На поле висит тишина. Снег хрустит под копытами вороного коня. В центре поля уже стоит Кадир.

Он ждет. Его поза расслаблена, руки скрещены на груди. На лице играет знакомая высокомерная усмешка, будто он наблюдатель, снизошедший до глупого спектакля.

Влад останавливает коня. Его взгляд скользит по темной линии леса, окаймляющей поле.

— Осмотрите опушку, — тихо говорит он, не отводя глаз от дракона. — Он слишком спокоен. Наверняка, это ловушка.

Гвардейцы, кивнув, растворяются среди черных стволов. Влад бросает взгляд на сопровождение Кадира и видит Раду. В золотых османских доспехах. Брат. Предатель.

Влад слезает с седла. Сбрасывает тяжелый плащ. Остается в черных доспехах, и в руке его «Гладиус Драконис» кажется естественным продолжением тела.

Господарь идет вперед. Каждый шаг отдается в тишине.

— А ты смелый, мальчишка, — шипит Кадир. Его драконьи глаза медленно скользят по Владу. Оценивая, насмехаясь.

— Ты ничего не смыслишь в храбрости, выродок, — голос Влада холодный, словно лед. — Закончим этот цирк.

— Воля твоя, господарь, — Кадир расправляет плечи. Его тело меняется. Кожа темнеет, покрываясь узором крупной чешуи. За спиной с едва слышным шелестом развертываются два огромных кожистых крыла, отбрасывая тени на снег.

Влад позволяет Кадиру сделать яростный выпад, уворачивается от когтистой лапы с холодной расчетливостью, и его меч отвечает коротким точным ударом в предплечье. Чешуя звенит, искрясь голубым от вспыхивающего мороза.

Кадир рычит. Из его раскрытой пасти вырывается клубок пламени. Влад не отступает. Он поднимает свободную руку, и перед ним с хрустальным звоном встает полупрозрачная стена льда. Огонь бьется о нее, шипит, рассыпается паром и искрами, но не может прожечь.

Огненный дракон в ярости. Его атаки мощны, разрушительны, но прямолинейны. Кадир бьется силой, а не умом.

Влад парирует, уходит, заставляет врага тратить силы. Иногда он отвечает магией — резкий выдох и острые, как бритвы ледяные осколки впиваются в драконьи крылья. Кадир ревет от боли.

Влад ловит момент, когда ярость полностью ослепляет противника. Кадир, обезумев от бессилия, бросается вперед в очередном безумном порыве, раскрывая грудь для удара.

Влад делает один шаг навстречу. Короткий, мощный взмах «Гладиус Драконис», в который вложена вся холодная мощь Первородного.

Клинок встречает сопротивление чешуи, преодолевает его с сухим хрустом и входит глубоко под самое сердце.

Время замирает.

Кадир застывает. Его змеиные глаза расширяются от немого шока. Из угла рта стекает струйка темной крови. Он пытается что-то сказать, но издаёт лишь хриплый звук. Затем его колени подкашиваются, и дракон тяжело падает в снег.

Влад стоит над ним. Наступает ногой на грудь поверженного дракона, чувствуя слабое биение сердца. Он высоко заносит меч, чтобы вонзить его в сердце и положить конец кошмару.

Но вдруг…

Слабость обрушивается мощной волной. Ноги становятся ватными, руки немеют. «Гладиус Драконис» выскальзывает из ослабевших пальцев и втыкается в снег в сантиметре от головы Кадира.

Влад падает на бок, бессильно раскинув руки. Он лежит, не в силах пошевелить ни единым мускулом, лишь глаза горят ледяным ужасом и яростью. Кадир встает, пошатываясь. Отряхивается.

И тогда до сознания Влада доходит.

Вино.

Мысль, словно вспышка.

Мне… подмешали…

Из леса выходит Дрэгош Тенар. Идет неспешно, его посох мягко вонзается в снег. Он останавливается над Владом, и его слепые глаза, кажется, смотрят прямо в душу господаря.

— Прости, мальчик, — говорит старик, и в его голосе нет ни злорадства, ни сожаления. — Но ты получил силу, которую не заслуживаешь. Отцеубийца. Колосажатель. Я распоряжусь твоим даром с большей пользой.

Он наклоняется. Его рука сжимает что-то в складках плаща. Последнее, что видит Влад перед тем, как тьма накрывает его с головой — это крошечный пустой флакон, упавший из пальцев Дрэгоша в белый снег рядом с его лицом.

Он проиграл…

Валахии конец.

И Влад никогда не встретит ее… владелицу огненных локонов… свою истинную…

Глава 69

Сознание Роксаны Батори вырывается из магического сна. Она открывает глаза в тесной клетке.

Стены её — струящееся пульсирующее сияние цвета гниющей сливы и старой крови. От него исходит низкое гудение, отзывающееся тошнотворной вибрацией в костях.

Она резко поворачивает голову. И замирает.

Рядом, в таких же энергетических саркофагах стоят Дориан и все члены её клана. Они неподвижны. Их глаза закрыты, лица под маской безмятежного сна кажутся мертвыми. Никто не дышит. Ледяной ужас пронзает её бессмертную сущность.

— Дрэгош!

Черная и беспощадная ярость поднимается к горлу. Роксана закрывает глаза, концентрируется. Всей силой воли она пробуждает своего паразита.

— ВОРАГО! МНЕ НУЖНА АУДИЕНЦИЯ!

Роксана проваливается в пустоту. Мелькают обрывки искаженных ландшафтов, слышен шепот проклятых.

Она приземляется на колени на платформу из материала, похожего на черный обсидиан, но теплого на ощупь и испещренного прожилками багрового света.

Она в гроте, высеченном в самой тьме. Воздух густой, им невозможно дышать.

Пять тронов возвышаются полукругом. Они выросли из самого хаоса, приняв чудовищные угловатые формы.

На них восседают исполинские очертания, погруженные в недвижное созерцание. Их истинный облик ускользает, причиняя боль разуму.

Демоны.

На центральном троне сидит Вораго. Её демон-покровитель. Его форма — струящаяся тень в плаще из ночи, но вместо лица — лишь вращающаяся бездонная воронка.

— Ты звала, дитя моей крови? — голос возникает прямо в голове Роксаны. — Ты поймана в силки старого жалкого человека. Забавно.

— Вытащи меня, —