Не убегай - Амина Асхадова

— Покажи шрам, — настаивает она, пересаживаясь ближе. — Я все равно посмотрю…

Она тянется через весь стол, наплевав на окружающих в ресторане, приподнимает край рубашки, и ее пальцы касаются моего шрама.

— Должно быть, у нее был веский повод… — выдыхает Адель, проводя по шраму подушечками пальцев.

У меня саднит горло.

— Если ты продолжишь, — говорю хрипло, с усилием возвращая взгляд на стол, — брачная ночь у нас случится сегодня. Прямо без церемоний.

Ее будто ветром сдувает. Она отстраняется, поправляет платье и садится на место.

— Ты кого-то убил? — спрашивает уже тише. — Поэтому она стреляла? Что за тайна такая?

Я бросаю на нее короткий взгляд.

— Я кое-кого убил.

— Что?.. — она замирает. — Ты шутишь?

Я усмехаюсь, но это не улыбка.

И на долю секунды, когда моргаю, я вижу ее.

Джулию.

Имя, которое невозможно вычеркнуть из жизни. Как, блядь, ни старайся — невозможно. Это был мой приказ, от которого нельзя было отказаться. А голос отца звучит в голове даже тогда, когда его нет рядом — и это тоже, блядь, навсегда.

Я слишком рано понял одну простую вещь: любовь отца не дают просто так. Ее нужно заслужить. Через послушание. Через результат. Через выполненную задачу.

Особенно я понял это там, куда меня перебрасывали. В горячих точках не терпят сомнений. Там не задают вопросов. Там приказы не обсуждают — их выполняют. Быстро. Четко. Без эмоций.

Там либо ты, либо тебя.

А отцовские приказы…

Они вообще считались чем-то вроде догмы. Почти святыми.

Он не хотел, чтобы я стал прокурором. Это был мой выбор. Моя попытка выйти из роли идеальной машины, которая умеет только одно — исполнять. Для него я был создан не для закона, а для давления. Для грязной работы. Для тех решений, которые потом удобно не вспоминать.

И каждый раз я думал: вот этот приказ — последний.

Вот сейчас он скажет: ты молодец.

Вот сейчас я наконец заслужу.

Адель смотрит на меня, ждет продолжения, но я говорю совсем иное. Потому что есть вещи, которые нельзя рассказать даже той, от кого сносит башню…

— Конечно, шучу…

Она выдыхает, расслабляется и снова тянется к бокалу.

— Мне завтра рано вставать…

— Вызову водителя и поедем домой, — киваю.

— Если я опьянею, не смей целовать меня… — шепчет она заплетающимся языком.

— Даже если будешь просить?

Она с улыбкой наклоняет голову:

— Даже если буду…

По пути домой, прижав уснувшую Адель к себе в салоне автомобиля, я понимаю, что не тащить ее в мою прошлую жизнь — это идеальный вариант для нас обоих. Идеальный вариант начать с чистого листа и жениться даже вопреки воле отца, потому что для него это значит лишь одно: идеальная машина, предназначенная для грязных дел, начала крошиться вдребезги.

Глава 45

Несколько дней до свадьбы

Я стою перед зеркалом и кручусь, наблюдая, как белая ткань свадебного платья ловит солнечный свет, который появляется в Питере на гадость редко.

Что ж…

Платье шикарное, да…

Оно скользит по телу, подчеркивает талию и очерчивает бедра. Я вроде еще не невеста, но уже и не просто женщина. Эдакое что-то между…

Состояние зыбкое, нервное и вовсе мне не нравится. Я бы предпочла сдать несколько сессий подряд, чем выходить замуж, еще — и при стольких свидетелях. Мурад обмолвился, что на свадьбе будет больше тысячи человек, и это… просто жуть как пугает…

Я кручу корпус чуть влево, потом вправо, а все потому, что я пытаюсь представить себя в этой роли, но оно так не работает. Не представляется, вашу мать…

— Не дергайся, — лениво бросает Ясмин за моей спиной. — Я тебе сейчас все испорчу.

— Это невозможно, — я встречаясь с ней взглядом в зеркале. — Ты слишком хорошо стараешься.

Яська стоит близко, почти вплотную, и я чувствую ее присутствие кожей. Запах ее духов — теплый, сложный, с чем-то восточным, неуловимо пряным.

Да, вчера они прилетели в Санкт-Петербург всей семьей — аккурат к свадьбе. И наверное я благодарна, что сейчас рядом с нами нет ее детей, иначе это сумасшествие я бы не перенесла — мне хватило вчерашней дискотеки из детских истерик, криков и беготни. Благо, у Ясмин есть няни и Эльман — с последним сейчас и находятся дети, и вроде они все вместе поехали в центр, чтобы забрать костюм Мурада и прогуляться с детьми по площади.

Ясмин сегодня сосредоточенная и до жути серьезная. В такие моменты в ней исчезает вся ее привычная ирония, и остается только собранность и уверенность женщины, которая знает, что делает. В ней этой уверенности хоть отбавляй, чего, впрочем, не скажешь обо мне…

Она стоит позади меня, чуть наклонив голову, и уверенно затягивает корсет поплотнее.

— Так удобно будет дышать?

— Не помру…

— Ну и славно, — хмыкает Ясмин.

Мы в ее спальне.

В их с Эльманом спальне. Она в этом доме большая, светлая, с высокими потолками и окнами в пол, а еще здесь кровать с резным изголовьем, широкое зеркало в тяжелой раме и комод, на котором до сих пор стоят флаконы духов Ясмин.

В этом доме когда-то жили они с Эльманом.

Сейчас в нем живем мы с Мурадом. Мы переехали сюда на время — принимать гостей и готовиться к свадьбе, потому что его квартира слишком тесная для всего этого хаоса.

— Повернись, — говорит Ясмин.

Я поворачиваюсь и смотрю прямо на нее. Ясмин в простой майке и джинсах, без каблуков, но все равно — эффектная до неприличия. Она по-прежнему та самая женщина, из-за которой когда-то стреляли, убивали и шли на семью войной. И та самая, с которой месяц назад мы едва не вляпались в катастрофу в клубе.

— Ты нервничаешь, — говорит она, не спрашивая.

— Немного, — признаюсь я. — Это нормально?

— Это обязательно, — фыркает она. — Если не нервничаешь — значит, тебе все равно.

Она отступает на шаг, оценивает результат сшитого платья, прищуривается, снова подходит и слегка поправляет корсет.

— Ты знаешь, — говорит вдруг, — я вообще не планировала ввязываться в организацию свадьбы Мурада. Это все ты…

— Ага, — тяну я. — Ты даже туфли мне подарила. Все держится на тебе…

— Скажи, что они классные, — цокает Ясмин. — Это итальянский бренд, самые лучшие туфли в мире. Друг моего папы подарил их специально для моей французской подруги Адель.

— Правда? — я вскидываю брови.

— Конечно. Он всегда дарит моей семье подарки, — она пожимает плечами. — А ты теперь часть моей семьи тоже.

Я разглядываю блестящие туфли на каблуке и подмечаю, как они идеально подходят к образу. Я даже стоимость