Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

сила пронеслась сквозь хоровод, наполнив все вокруг великой любовью, которая, казалось, может все. Я хотела обнять мужа, но его рука исчезла. Исчез и он сам. Я стояла одна. Его не было нигде – и он был везде, но не со мной. Я не знала, что происходит. Я знала, что происходит. Я понимала и не понимала. Не хочу, чтобы вот так! Не хочу. Не хо-чу. Хотелось разрыдаться, но не перед ним. Потом – да. Но не сейчас.

Вокруг кружились лишь Медведь, Ворон, Тур и Волк. И тихий голос Алиссандра шептал везде:

– Лен, сын мой, ты знаешь, что однажды твоя мама вошла в мою жизнь. Я сделал ей больно. Я оставил ей эти раны, заставил ее плакать. Я отталкивал ее, как только мог, но она снова вернулась ко мне. Печаль, которая наполняла мою душу, текла слезами через ее сердце. Я не должен был встречать ее. Не должен был позволять ей входить в жизнь такого человека, как я. Сожалею об этом. Я жалею, что ухожу. Впервые в жизни я о чем-то сожалею.

Солнце закатилось за горизонт, забрав с собой магию этого вечера. Иллюзии исчезли, остались лишь костер и песни людей в свадебном хороводе. Все вернулось, как будто и не было ничего. Только Алиссандра уже не было. Пустота. А на душе лежала такая грусть, что, казалось, я теряю последние кусочки рассудка и готова бросить вызов самим богам, лишь бы вернуть того, кого любила всем сердцем.

– Что происходит в этом мире? – спросила я у пустоты.

– Просто лето, – коснулся сознания тихий и родной голос.

– Думаешь, просто лето?

– Думаю, да.

– Что же за всем этим будет?

– Будет июль.

– Чем же все это окончится?

– Будет зимнее солнцестояние. А значит, просто следует жить, петь колыбельную сыну и слезы не лить.

Мир веселился, звезды сверкали, а я сидела, обнимая березу, и рыдала. О вы, хранящие любовь, неведомые силы! Пусть он вернется невредимым.

Эпилог

Теплое июньское утро пахло пряной хвоей вперемешку с лавандой. Вплоть до самого озера раскинулся цветочный фиолетовый ковер с поперечным узором из зеленых тропинок.

Травинки под ногами, такие прохладные и упругие, щекотали босые ноги, словно веселые лесные тролли или полевики. Приятно.

Легкий ветерок играл с моими длинными волосами, а вокруг головы кружился рой пчел. Я быстро запихнула в рот последний кусочек шоколада, не давая пчелам и шанса посягнуть на мою радость. Они, наверное, подумали, что я их обманула, обиделись и улетели гудеть в свой улей.

Я слизнула сладкий след и подставила лицо летнему солнцу, а оно легонько поцеловало мои губы, словно игривая бабочка.

Какая прелесть красный чили с вяленой вишней! Ярик, мой личный шоколатье, изобретает все новые и новые рецепты шоколадного счастья. Он действительно мастер своего дела!

А вот Лиза шоколад для счастья не ест. Она пребывает в состоянии счастья с момента, как надела венок на Ярика. Своим убийственным взглядом она отпугивает любых туристок, не давая им шанса испортить ей настроение. Видимо, ее взгляд настолько смертельный, что даже «отчаянные домохозяйки» предпочитают не рисковать.

Я живу по законам богов: ищу капельку восторга, немного безумия, все то, без чего жить нельзя, и добавляю их к тому, что есть во мне. А еще рисую настоящие человеческие желания. Те самые, что люди загадывают на самом деле, а не те, которые они пытаются рассказать Синь-камню. Расписываю их мечты на черной бумаге яркой радугой цветов, вплетая кистью нити Судьбы. В такие моменты я как настоящая Макошь – Богиня Судьбы и Чародейства.

Сегодня камень снова позвал меня, будто устал от слез этой миниатюрной женщины в черном коротком платье. Она лежала одна на камне и так горько плакала, что мое сердце сжалось от ее горя, перехватив дыхание.

За семь лет я научилась легко считывать эмоции людей и даже воспоминания, за что заплатила своим многострадальным сердцем. Благо сынок у меня знахарь, вечером опять будет спасать сердечко мое.

Взрослая Дюймовочка просто умоляла камень о чуде – выздоровлении мужа от болезни, от которой сегодня нет лекарства.

– Милая, – позвала я ее. Почему-то захотелось назвать ее именно так.

Услышав «милая», Дюймовочка перестала рыдать, поправила свое черное платье и села, свесив босые ноги с камня. Красиво уложенные волосы не смогли скрыть осунувшееся лицо бледно-серого цвета. Огромные синие круги под глазами придавали ей вид зомби. За последние годы девушка стала почти похожа на ожившего мертвеца.

За ее потухшим взглядом мелькали печальные и гнетущие образы: мужчина, прикованный к постели, пустые глаза, перекошенный рот. Она так искренне любила своего мужа, что не стала нанимать сиделку, несмотря на возможность, и сама не отходила от него. Этот недуг сжигает человека очень быстро – буквально за считаные годы, кому как повезет. Времени у него осталось совсем мало, а лекарств как не было, так и нет.

На самом деле психолог или гадалка из меня никакие. Хотя бы потому, что у меня вместо кристального шара – кисточка, а вместо дивана – Синь-камень. Я так и не поняла, зачем мне способность эмпата, если я даже никого не могу утешить. Может, кто-то в небесной канцелярии перепутал адресата? Чем же я могу ей помочь? Единственное, что я умею, – рисовать.

– Милая, я могу нарисовать ваш портрет, – тихонько сказала я, доставая из сумки черный лист бумаги и масляные пастели. Теперь это мое новое увлечение – рисовать на черном. Забавно. Порой я скучаю по тому черно-белому миру.

Дюймовочка озадаченно замерла. Брови от удивления поползли наверх, а затем она вдруг снова изменилась в лице, будто в одну секунду постарела лет на двадцать.

– Что мне теперь делать? – протянула она и, снова зарыдав, уткнулась в камень, который недовольно блеснул. Или мне показалось? Кто его знает! Я уже не удивлюсь ничему, потому что тут каждый день вижу чудеса и аномалии.

Она говорила, плакала, вздыхала, снова говорила и снова плакала… А я молча слушала и рисовала.

Это действительно было ужасно, Альцгеймер – настоящее проклятие для любой семьи. Все мужчины в роде ее мужа умирали до шестидесяти. Муж Дюймовочки, будучи успешным бизнесменом, поддерживал исследования этой болезни. Даже построил батискаф, чтобы погрузиться на дно одной из самых глубоких впадин океана – верил, что это может помочь разобраться с теорией адаптации организмов к высокому давлению, а может, и даже узнать про происхождение жизни. Ведь прогнозы этой болезни были ужасные – через двадцать лет заболевших на Земле будет во много раз больше. Но