Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

ответное письмо: «Если за десять дней ты не выкупишь Сяо-Хуана, сестрица продаст тебя в публичный дом. Так что, будь добр, разберись как-нибудь с этим сам». Просушив письмо, я свернула его, вложила в бамбуковую трубочку и отпустила голубя. Это дело было улажено.

В Суйюане мы обосновались на пять дней. К вечеру пятого дня черная птица в клетке пришла в неистовое возбуждение. Быть может, поблизости опять появилась самочка, а может, это Ингэ добралась до города. Я уже не могла различить эти две реакции.

Му Янь бегло окинул взглядом вечерние сумерки, раскрыл клетку, и ворон тут же расправил крылья и вылетел наружу, а мы поспешили за ним. В душе я как-то непонятно из-за чего беспокоилась и, не выдержав, спросила:

– Как думаешь, он так возбужден не из-за тяги к какой-то очередной самочке?

– Да быть того не может. – Он даже не обернулся.

Я уже запыхалась, но все равно пыталась не отставать.

– А вдруг все же да?

– Тогда зарежем его и сделаем тебе рагу.

Ворон в воздухе с дрожью в голосе каркнул.

Спустя половину стражи мы заметили Ингэ на берегу реки у защитного рва. Она лежала без сознания в воде в зарослях травы, вся промокшая до костей. Неизвестно, что произошло с ней за эти пять дней.

Я вдруг вспомнила о ране на ее плече. Ослабив прилипшую повязку, я увидела, что место ранения выглядело просто ужасно – грязная речная вода вымочила его добела.

* * *

Эту ночь мы провели в лечебнице в северной части города.

Пожилой лекарь осмотрел больную, вытащил лучшие лекарства из своих запасов и сварил из них целебный отвар с женьшенем, продлевающим жизнь. Ложка за ложкой он понемногу вливал отвар в рот Ингэ. Но после того, как в ее организме оказалось уже больше половины лекарства, она так и не очнулась. У нее по-прежнему держалась высокая температура, и она бормотала неразборчивый бред, словно провалилась в очередной кошмар.

Лекарь сказал нам, что, если эта девушка к рассвету так и не очнется, нам следует выйти через черный вход и повернуть направо. По соседству как раз есть лавка, в которой можно приобрести все для похорон. Они не только продают гробы, но и предоставляют все похоронные услуги.

Такая человечная клиентоориентированность, безусловно, грела душу, но Ингэ никак не могла умереть в этом месте. Если она отойдет в мир иной, нам придется покупать гроб, найти место на кладбище, потом нанимать людей, которые сделают все по всем правилам, раскопают могилу, опустят туда гроб и закопают, засыпав землей… И за все надо будет отдать кучу денег, так что куда ни глянь от этого одни беды. Единственным возможным выходом из ситуации, который я видела, было взяться за старое и воспользоваться Мостом Сновидений, чтобы снова войти в кошмар Ингэ, выведя ее назад до рассвета.

В глубине души мне казалось, что если ты любишь человека, то должен им безумно дорожить. Так что, руководствуясь этим правилом, я не могла подвергнуть Му Яня опасности. Но я вновь повела его в опасный сон. Это пугало меня: я понимала, что подсознательно желала его смерти, просто не думала, что рассудок так быстро уступит подсознанию.

Иными словами, человеческий разум и вовсе не способен противостоять подсознанию. Те же, кто одолел его, ушли в монахи императорского дворца.

Под звуки деревянного барабанчика мы переступили Мост Сновидений и стали наблюдать за происходящим издалека. В отличие от прошлого раза, когда все распадалось на части, этот сон был связным и подробным.

Так как нам следовало найти суть проблемы и развязать узел на сердце Ингэ, чтобы успешно вывести ее отсюда, мы были вынуждены потратить время на просмотр всей истории целиком. На сердце у меня было множество сомнений. Многие загадки разрешились одна за одной, но мы все никак не могли понять, что именно держало Ингэ в западне: каждая веха этой истории могла стать причиной этого кошмара. Такая незавидная судьба наемной убийцы говорит нам о том, что такой профессии нельзя посвятить всю свою жизнь.

Эта история начинается с седьмого года правления Цзин-хоу.

* * *

Наступил седьмой год правления Цзин-хоу. Лепестки цветов украшали изумрудную зелень, весна была в самом разгаре.

Двадцатилетняя Ингэ уже стала лучшей убийцей в поместье верховного судьи. Начиная с того, как в шестнадцать лет она убила первого в своей жизни человека, прошло четыре года. Длинные и короткие клинки в ее руках успели совершить бесчисленное количество злодеяний.

Лучшие годы, самый их расцвет она провела по локоть в крови. Жестокость преобразила ее выразительные черты лица, делая их день ото дня ярче и привлекательнее, а ежедневное соприкосновение с оружием истончило остатки мягкости в ее сердце, из-за того, что она каждый миг сталкивалась с ситуациями, в которых была на грани жизни и смерти. Улыбка ее излучала ледяную остроту клинка, и в каждой ухмылке был холод, подобный лезвию.

Все слуги в поместье Жун боялись Ингэ. Обычно они просто сторонились ее и не осмеливались разговаривать рядом. Дошло до того, что частенько она оказывалась в полном одиночестве на сто шагов вокруг, вынужденная обходиться собственными силами. Впрочем, были и некоторые преимущества: по крайней мере, никто не смел мешать ей читать романы.

Ярким контрастом выступала Цзиньцюэ, которую после смерти бабушки приняли в дом Жун. При полном внешнем сходстве с сестрой она обладала даром очаровывать всех с первого взгляда и мгновенно располагать к себе. В отличие от Ингэ, ей неведомы были проблемы с непопулярностью.

Обобщая все факторы, причин этому было несколько: во-первых, Цзиньцюэ любила улыбаться, встречая улыбкой собеседника еще до того, как он что-нибудь скажет, подобно подсолнуху, буйно цветущему и в дождь, и в солнце, – прекрасному и чистому; во-вторых, она охотно приходила всем на помощь: часто помогала садовникам ухаживать за цветами, кухаркам – варить супы, занималась стиркой, совершенно бесплатно учила служанок самым новым и модным техникам вышивки.

Цзиньцюэ была легкой в общении. Она обладала всеми хорошими и не очень качествами, которые должна иметь девушка в свои семнадцать лет. Сравнивая Ингэ с ее сестрой, можно сказать, что фактически она была не так многогранна и у нее не было столько талантов. Единственное, что она умела прекрасно, – это убивать людей. Но и это не то чтобы можно было назвать каким-то особым умением и талантом. Если бы она росла и воспитывалась как обычная девушка, подобно ее младшей сестре, то с содержанием от такой старшей сестры и готовка, и вышивка были бы и ей