Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

Я придвинула светильник поближе и спросила ее:

– Что тебе снилось?

Она нахмурилась, делая вид, словно задумалась, потом улыбнулась и произнесла:

– Мой муж. – После долгой паузы она продолжила: – Они говорят, что он мертв. Но я им не верю.

Это была прекрасная ночь: на небе светила яркая луна и дул приятный ветерок. Она села на кровати, прислонив голову к согнутой правой ноге, и вновь появилась та самая ее не то искренняя, не то притворная улыбка.

– Мне снились многие события из прошлого. Во сне я вдруг вспомнила, как они говорят о смерти моего супруга. Я подумала, что если и тут мой муж меня покинул, то зачем тогда мне такой сон? Уж лучше прервать его… – Она посмотрела мне в глаза и сказала: – Скажи, я ведь права?

Я кивнула в знак согласия и ответила:

– Да.

В душе я думала точно так же. Если однажды Му Янь покинет меня и уйдет, и если бы у меня была сила, способная уничтожить этот мир, я бы несомненно стерла его до основания. К счастью, в конечном счете не он первым покинет меня, а я его.

Это был первый раз, когда я была рада тому, что уже мертва.

Глава четвертая

На следующий день поднялся южный ветер. Дул он по направлению из царства Чжао к царству Чжэн, точно предопределяя наш дальнейший маршрут. Если выбрать в качестве транспорта корабль, скорость наших передвижений увеличится в два раза. Мы с Му Янем сошлись во мнении: вместо того чтобы следовать изначальному плану по расследованию дела Ши Саньюэ, лучше незаметно как можно скорее последовать за ушедшей от нас рано поутру Ингэ. Кто знает, возможно, это поможет нам быстрее прийти к разгадке.

Однако маршрут Ингэ лежал против ветра по водному пути из царства Чжэн в царство Чжао. Вот уж точно: «Когда-нибудь придет время поднять парус и, рассекая волны, достичь желанного берега, только эта печаль – вечна, она не знает конца». Еще большую трудность создает тот факт, что в настоящий момент есть только один корабль, который направляется в царство Чжао. А это значит, что нашу слежку определенно обнаружат.

К счастью, Му Янь был достаточно ловок и искусен, так что мы не упустили ее из виду. Подняв глаза, я увидела: когда нас отделяла уже половина залива, Ингэ стояла, лениво прислонившись к мачте. На ее голове – легкая шляпа с накинутой в несколько слоев полупрозрачной вуалью бледно-лилового оттенка; она ниспадала до колен, скрывая ее грациозную осанку и невероятной красоты лицо. Из-под ткани лишь смутно можно было увидеть серебристо-пурпурный край платья и пряди черных волос длиной до щиколоток.

Я была несколько удивлена. Прошлой ночью при тусклом свете светильника я не заметила, что ее волосы настолько длинные. А сейчас в своем изящном наряде она выглядела так величаво, словно знатная барышня из строгой семьи отправилась в путешествие – вероятно, чтобы укрыться от врагов. Если бы мы не шли за ней следом всю дорогу, то я бы никогда не признала в ней ту убийцу в фиолетовых одеждах, что ночью до этого приставляла кинжал к моему горлу.

Перед тем как сесть на корабль, Му Янь оставил меня одну и велел подождать его, сославшись на какое-то срочное дело. К тому времени, как мы уже скоро должны были отплывать, он вернулся, держа в руках клетку для птиц. Клетка была сделана из черного дерева, на единственной стойке рельефной резьбой были изображены пышные цветы – по-настоящему искусная работа. В ней сидела черная птичка. На первый взгляд, она была похожа на ворону, но клюв у нее был багрового цвета. Нет, все-таки не ворона.

Поднявшись на палубу, чтобы не привлекать внимания Ингэ и не казаться подозрительными, мы выбрали безлюдный укромный уголок. Мне стало скучно, и я присела на корточки, чтобы изучить черную птицу, что находилась в клетке. Рассмотрев ее, я спросила Му Яня:

– Ты только что уходил, чтобы купить это? С какой целью ты совершил данную покупку?

Он посмотрел на меня, свесив голову, и безразлично сказал:

– Купил, чтобы тебя развлечь. Нравится?

У меня екнуло сердце. Сжав в рукаве нефритовую тигрицу, я вспомнила, как он в прошлый раз обменял ее на свой перстень. Я долго не решалась что-то ответить, но все же робко спросила:

– Ты хочешь обменять эту дрянную птицу на мою тигрицу?

Та самая дрянная птица в клетке широко раскрыла глаза и каркнула. Му Янь замер, встретился со мной взглядом и рассмеялся.

Я пристально посмотрела на него, сидя на корточках и не поворачивая головы.

– Эта глупая птица ничего не стоит.

Только слова вылетели из моего рта, перья на голове птицы встали дыбом, и она снова каркнула на меня. Я с презрением оттолкнула клетку, лишь крепче сжимая тигрицу, не понимая, что он задумал. На самом деле тигрицу я заполучила тоже не совсем честным путем, так что, даже если он силой захочет забрать ее назад, я ничего не смогу этому противопоставить. И у него были все основания забрать такую ценную вещь. Но я все же широко открыла глаза и сказала:

– Я точно не буду с тобой меняться. Мне совсем не нравится эта глупая птица.

Эта дурная птица взволнованно начала прыгать на дне клетки, захлопала крыльями и громко закаркала. Пассажиры на борту один за другим повернулись и теперь смотрели в нашу сторону. Му Янь поднял меня на ноги и не знал, смеяться ему или плакать.

– Только начал думать, что ты стала похожа на барышню, но не прошло и полдня, как детские капризы вернулись.

Я подумала, что это было не своенравное поведение ребенка, а просто настойчивость. Монахи называют это искушением и считают дурным качеством. Но мой соблазн так ничтожен: единственное существо, чьи чувства я ранила, – эта черная птица. Так что это не может считаться чем-то плохим.

* * *

Когда в конце концов мы расстанемся с Му Янем, чувства к этой нефритовой фигурке маленькой тигрицы так и останутся моими чувствами к нему. С точки зрения литературы можно назвать это явление проекцией своих чувств на чем-то другом. Возможно, никто в этой жизни не поймет моих эмоций и мыслей, но мне самой знать об этом уже достаточно.

Я смотрела на Му Яня. Я не знала, какие девушки ему нравятся. Я всегда хотела показать ему только лучшую версию себя, только свои лучшие качества. Но желания мои совершенно не совпадали с