Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

воплотится во сне, вот тогда я стану там убийцей. Это и есть так называемый крайний способ сопротивления реальности. Если я буду еще безжалостнее и решу, что судьба поистине жестока, а небо и земля, все горы и реки должны умереть вместе с нами, тогда в моем сне непременно появятся удивительные картины разрушения гор, иссушения морей и крушения скал. Это и есть еще более изощренный способ сопротивления реальности… Это также причина, по которой учитель Цзюнь учил меня не входить в чужие сны без нужды, если мне просто вздумается. Ведь возможна такая ситуация, когда я окажусь в чьем-то сне, а там как раз разыграется землетрясение невероятной силы с исчезновением гор и слиянием неба и земли. И тут вдруг с горы свалится камень, который нечаянно раздавит меня и заодно разобьет жемчужину русалки в груди. Тогда мне точно конец.

Сны живых для них самих – всего лишь сны, прошли – и ладно, но для меня они смертельно опасны. Если я умру в их сне, это будет настоящий конец. В этом сне Ингэ желает уничтожить все вокруг. И я не понимаю, каковы сейчас ее надежды и отчаяние. Я лишь знаю, что она тоже выбрала способ разрушения мира через путь крушения гор и иссушения морей, чтобы положить конец этому сну, так что я должна увести ее отсюда до того, как она окончательно вспылит.

Но, очевидно, было уже слишком поздно что-то предпринимать. В миг, когда я отпустила руку Му Яня и сломя голову бросилась к Ингэ, мир внезапно опустел. Безграничная пустота в один момент поглотила белые соцветия гортензий, и чернильные тучи поползли с горизонта, цунь за цунем окрашивая сероватый туман. Вот таков сон: мгновение назад стоял ясный день без одного облачка, люди спокойно вели свое существование, а потом за мгновение наступила кромешная тьма.

Тень Ингэ исчезла из поля зрения в этой подобной чернилам темноте. Я растерялась от внезапности происходящего и не знала, в какую сторону мне следует бежать. Я остановилась, но тело что-то потащило назад. Пара рук, что была облачена в синее, обхватила мою шею. Дыхание Му Яня прозвучало рядом с моими ушами, тяжелое, с явным оттенком гнева.

– Ты так быстро бежала. Не понимаешь, что это опасно?

Я схватила его за рукава и из кожи вон лезла, чтобы указать ему пальцем на то, что было перед нами.

– Эй! Как удивительно. Смотри, что это там?

Он сделал небольшую паузу и, обнимая меня, повел вперед – к белому сиянию, внезапно проступившему сквозь густой туман. Шаг за шагом. В этой пустынной темноте только и можно было услышать разве что наши с ним шаги, словно мы шли по воде, издавая звенящий звук.

Черный как смоль туман, окружавший нас, начал понемногу рассеиваться. На небе показалась серебристо-белая полная луна. В ее холодном свете огромное дерево вишни раскачивалось на ветру, красные лепестки разлетались по воздуху, подобно алым хлопьям снега.

Все еще одетая в фиолетовое, Ингэ, держа в руках кувшин вина, без особого энтузиазма сидела под деревом, прислонившись к стволу. Слегка запрокинув голову, она смотрела на сурового мужчину в белом, стоявшего перед ней. Му Янь был невероятно красив, но этот мужчина ни в чем ему не уступал. Он был окутан серебристым сиянием холодной луны, что придавало его лицу особенно равнодушный вид.

Прохладный ветер принес аромат вишни в третьем месяце и голос Ингэ:

– Если клинок вашего величества быстрее, чем мой, то не только этот раздражающий придворный этикет, но даже дела супружеского ложа – ничему я впредь не стану перечить и не ослушаюсь…

Она еще не закончила свою мысль, как тень длинного узкого меча промелькнула в воздухе, описала дугу и плавно вернулась в ножны. Поза молодого человека так и не изменилась: он продолжил стоять перед ней, а лента, которой она собирала волосы, была рассечена. Волосы, что были словно черный шелк, рассыпались по плечам, а разрезанные надвое лепестки вишни не спеша парили в воздухе и медленно опускались на ее грудь.

Она долго смотрела на него, находясь в полной растерянности, а затем фыркнула:

– Так тот меч, что висит у тебя на поясе, ты носишь не только для видимости?

Его темные зрачки отразили ее невероятное очарование, но все еще оставались невозмутимыми. Мужчина сделал два шага навстречу ей, немного склонился и подал руку.

– Супруга только что заключила со мной сделку. И я победил.

Она протянула ему свою руку, сделав вид, что собирается принять его помощь, но внезапно ухватилась за его плечо и одним движением сняла с его волос шпильку и ленту. Она слегка улыбнулась и хлопнула в ладоши.

– Вот так будет честно.

В вихре падающих лепестков вишни, она, все еще держа в руках кувшин с вином, пошатываясь пошла вперед. Улыбка на ее лица была то ли притворной, то ли искренней. Мужчина шел позади нее, лицо его было по-прежнему холодное. Он смотрел на то, как она вот-вот упадет, но не протягивал руки, чтобы поймать в случае чего. Густые облака рассеялись, и из-за них донесся протяжный напев:

Вздох о прошлом, в осенних цветах

снов не найти, обернешься —

и вот уже прошла тысяча лет…

* * *

Му Янь спросил меня:

– Будем и дальше за ними идти?

Я покачала головой. Этот сон был уже безопасен. После того как появился этот мужчина в белом, все начало становиться только лучше.

– Ты понял, кто этот мужчина? – спросила я Му Яня.

– Прежний правитель царства Чжэн – Цзин-хоу Жун Юань, это дядя Пин-хоу Жун Сюня, что был с ним одного возраста.

Мы еще не увели с собой Ингэ, как ее сон уже спокойно шел к своему завершению. Принудительное изгнание из чужого сна – на самом деле занятие не из приятных, что в принципе можно было заключить по нахмуренному лицу Му Яня. Лично я ничего не почувствовала, но, чтобы не вызвать подозрений, мне только и оставалось, что изобразить всем своим видом такие же мучения.

Ингэ окончательно проснулась и пришла в себя только после того, как я проводила в комнату Му Яня. Смутно глядя на меня, она произнесла:

– Ты неплохо умеешь развязывать узлы.

Я и впрямь подумала, что неплоха в этом деле. В детстве мы часто играли в такие игры с Цзюнь Вэем. Даже если связать мне руки за спиной, я легко могу высвободиться. Что уж говорить про связывание рук и ног прямо