Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1 - Тан Ци

На горизонте сливались в синеве вода и небо. Он не отрывал от меня взгляда. Я грустно шмыгнула носом, пытаясь изобразить на лице подобие улыбки. Уже хотела перевести разговор на другую тему, как совершенно внезапно он прижал меня к себе. Моя щека плотно прижалась к его груди. Он обнял меня так крепко, что даже повернуть голову стало технически сложным действием.

Мое сердце пропустило удар. Сначала я подумала, что он как-то узнал о моих чувствах. Не успела я подумать о чем-то еще, как его голос раздался сверху:

– Не вертись. – Затем прозвучал очень низкий смех. – А-Фу, человек, от которого ты скрываешься, тоже на этом корабле.

Уткнувшись в его грудь, я расстроенно подумала, что слишком много воображаю, и одновременно пыталась сообразить, кого же я в последнее время избегала. Не удержавшись, я спросила:

– О ком ты?

– Пин-хоу – Жун Сюнь, – не спеша ответил он.

Я поспешила зарыться лицом в его грудь еще глубже.

По деревянной палубе начали раздаваться плавные вибрации – такой эффект могла создать лишь слаженная поступь четырех и более человек. Шаги раздались позади и затихли. Спустя мгновение Му Янь отпустил меня: свита Жун Сюня уже поднялась в покои на корабле.

Я инстинктивно взглянула на палубу, где стояла Ингэ, опираясь на мачту. Мне казалось, что встреча старых знакомых высечет искры. Но она по-прежнему оставалась безучастной, почти не изменив позы.

Удивительно, что взор Му Яня тоже был устремлен на Ингэ, но лишь мельком. Потом он повернул голову и тихо сказал:

– Хватит смотреть. Жун Сюнь ушел в другую сторону и не встретился с госпожой Ингэ. – Помолчав, он добавил: – Перед посадкой услышал занятную дворцовую тайну. Хочешь послушать?

Я изъявила большой интерес.

* * *

На берегу реки дул прохладный ветерок. Му Янь начал рассказывать ту самую «занятную дворцовую тайну». Но она была не такой уж секретной и не такой уж интересной, но выигрывала за счет давности лет и запутанной истории, поэтому я все равно слушала его с большим удовольствием.

Эта история восходила к временам двух поколений назад – к отцу Цзин-хоу Жун Юаня, который также был дедушкой Пин-хоу Жун Сюня.

Согласно правилам Великой империи Чао, изначально наследником престола царства Чжэн был назначен старший сын, то есть отец Жун Сюня. Но поскольку старый правитель оказался настоящим долгожителем, через тридцать лет после назначения наследника он вовсе не собирался отходить в мир иной, что заставило отца Жун Сюня понервничать. Он долго все планировал и в конце концов выбрал ночь, когда луна скрылась за тучами и завывал ветер, чтобы поднять мятеж и штурмовать дворец с целью заставить правителя отречься от престола. В результате его, разумеется, казнили, а всю оставшуюся семью сослали в дикие земли на северо-запад. Этой участи не избежал и его сын Жун Сюнь – уже тогда известный в столице своим непревзойденным талантом во всех делах.

Старый правитель царства Чжэн всю свою жизнь был развратником и оставил после себя много потомства, но большинство из них было дочерьми. Сыновей было всего четверо, двое из них умерли в детстве, остались лишь старший и младший. К счастью, хоть старшего сына он и казнил, у него все еще оставался младший Жун Юань, который с виду обладал способностями в управлении государством побольше, чем его непутевый брат. На следующий год старик объявил всей столице о том, что его младший сын – Жун Юань – становится наследником престола и что после его смерти тот унаследует место правителя царства Чжэн.

В том году пятнадцатилетний Жун Юань, уже прославившийся как первый красавец царства Чжэн, стал также лучшим мечником страны. Бунт старшего сына слишком взволновал старого правителя. Эти события потрясли его, став причиной сердечной болезни, вызванной тревогами. Не прошло и двух лет, как правитель царства Чжэн все же скончался, и семнадцатилетний Жун Юань взошел на престол под титулом Цзин-хоу.

После восшествия на престол Цзин-хоу, восхищаясь разносторонними способностями Жун Сюня, в рамках политики поиска талантов вернул его вместе с семьей обратно в столицу – с одной стороны, чтобы держать их под контролем и не позволить превзойти себя, а с другой – чтобы использовать их способности. Жун Сюнь и в самом деле не обманул ожидания своего дяди, превосходно справляясь с обязанностями верховного судьи. Отношения дяди и племянника были весьма гармоничными и дружественными. За шесть лет до этого Жун Сюнь даже подарил дяде одну из своих прекрасных жен в качестве наложницы.

Народ говорит, что неизменно холодный Жун Юань с необыкновенной нежностью и заботой относился к врученной его племянником девушке. На празднике любования хризантемами[58] в инее та, беспечно подхватив строку стиха, произнесла: «Бескрайни дворцовые стены Жун, лунный свет плавно струится». После этого Жун Юань поменял название для ее покоев на «Дворец Струящейся Луны».

Согласно историческим записям царства Чжэн, госпожа Юэ, что жила там, провела в гареме не больше чем два года, прежде чем была возвышена до главной жены, и ей был пожалован титул госпожи Цзыюэ[59]. Она стала образцом материнства для всех девушек царства Чжэн. Казалось, все выглядело как захватывающая романтическая история во дворце, но, к сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Не прошло и полгода, как фаворитка правителя, госпожа Цзыюэ, скончалась из-за болезни.

После того как госпожа покинула мир живых, Цзин-хоу не смог справиться со своим горем. К концу года он стал совсем плох, заболел и отрекся от престола. Так как у него не было детей, свой титул он передал по наследству своему племяннику Жун Сюню. На следующий год Жун Юань скончался в месте, где отдыхал от мирской суеты. Ему было всего лишь двадцать семь лет.

В ту ночь, когда Цзин-хоу скончался от болезни, в загородной резиденции правителя, что находилась на горе Дуншань, вспыхнул сильный пожар. Огонь застилал все небо. Он не только полностью уничтожил дворец, но и погубил красные деревья вишни, что цвели на середине склона горы. Что еще загадочнее в этой ситуации, с тех пор вишни, посаженные на горе Дуншань, больше никогда не окрашивались в алый цвет.

* * *

Я вспомнила ту Ингэ, что видела прошлой ночью в ее сне, – ослепительно красивая, с пылающими щеками, говорившая Жун Сюню: «Я стану лучшей убийцей семьи Жун».

Вспомнила ее покачивающийся силуэт