Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема - Светлана Ворон

— Недели через две после дозы, — припомнила я, как боялась ее сдавать и тянула с согласием сколько могла.

Спустя полтора месяца я уже стремительно угасала в больнице. Но в той пробирке была всего одна капля, не то, что сейчас!

— Обычно все происходит быстрее. Твоя иммунная система намного медленней разрушает мои клетки, чем обычно, она почти не конфликтует с ними. Я уверен, что если бы…

Демон повернулся и вперил в меня сканирующий, светящийся взгляд, будто решал, как еще можно надо мной поэкспериментировать.

— Никто другой не смог бы столько времени носить метку Черной вдовы и оставаться в живых — ни с моей кровью, ни без нее… — прищурился задумчиво Викто́р.

Глава 64. Кто я?

— В тебе уже был спящий демонический ген, ничем иным объяснить нашу совместимость невозможно, — вернул он внимание дороге. — Поэтому ты устойчива и к смертельной для других дозе, и к проклятию. И я теперь уверен, это не потому, что ты какая-то особая ведьма или кошка.

— Кошачью суть я тогда утратила самой первой, а ведьма из меня всегда была посредственная, — припомнила я, как бабушка запрещала нам развивать способности.

— Скорее всего, ты сильно себя недооцениваешь, Элечка, — цокнул Викто́р языком. — Наверняка что-то было в вас с сестрами необычное, но вы по велению бабушки игнорировали свои склонности.

— До встречи с тобой во мне точно не было никаких демонических признаков… — нахмурилась я, вновь уставившись на свои руки и бегущую по венам темную магию. — Ты все еще думаешь, что мой отец один из вас?

— Хотелось бы верить. Это дало бы надежду. Но, скорее всего, объяснение будет простым: над вами «потрудился» в детстве какой-нибудь «врач», — предположил Виктор, и я злобно сощурилась. — И по какой-то причине вы с сестрами не избавились от чужеродного генома, а частично его «усвоили» и приобрели иммунитет к побочным эффектам. Может, в силу возраста, а может, и потому что ваш геном уже был смешанный, а значит, более гибкий к изменениям. Мы редко имеем возможность работать со сверхами, так что заранее предугадать результат невозможно. Вот если бы мы…

— Забудь, — догадалась я, что он собирается сказать. — Совет никогда не согласится ни на какое сотрудничество! Слишком сильно сообщество ненавидит все демоническое и слишком уж печется о «чистоте расы».

Браки только между своими. Смешанные пары запрещены. Дети-полукровки подлежат обязательному уничтожению…

— И ты никогда не задумывалась, почему? — растянул Викто́р губы в нагловатой ухмылке.

Члены Совета объясняли это риском появления полукровок, чьи способности могут оказаться опасными не только для людей, но и для сверхъестественных существ.

В истории человечества сохранилось немало свидетельств появления чудовищ, которые принесли много бед. Остановить их удалось ценой больших жертв.

Как обычно, все, что ново и непонятно, отвергалось большинством, но меры Совета мне всегда казались чрезмерными. Наравне с чудовищами появлялись ведь и нормальные дети.

Неопасные, но способные подарить расу новых существ, которые принесли бы сообществу только пользу. Со способностями более сильными и могущественными…. Ой, может, в этом все дело?

— Они вас боятся, — ответила я Викто́ру на вопрос. — Боятся, потому что вы гораздо сильнее их, и они не могут вас контролировать. Вы не подчиняетесь законам и вас невозможно подчинить или наказать. Какой власти это понравится?

— Власти, — презрительно усмехнулся Викто́р. — И какого дьявола власть забрали они? Кто решил, что ведьмаки — самые главные?

— А ты бы хотел, чтобы вся власть была у вас? — сузила я глаза, внимательно наблюдая за демоном. — Или тебе больше по нраву времена безвластия, когда сверхи творили ужасы кто во что горазд?!

Оборотни пожирали людей в полнолуние, вампиры губили целые семьи, черные колдуньи наводили порчу за деньги… Беспредел порождал среди людей слухи и сеял страх.

Именно так возникла и Инквизиция, и мифологическая литература, превратившая все сверхъестественное в абсолютное зло и заставившая нас в конце концов скрываться.

— Да боже упаси, нам такая власть и даром не нужна, — фыркнул Азавель, — по крайней мере, не в том смысле, в каком ее использует Совет. У нас достаточно власти, чтобы с комфортом устроиться в любом месте.

— Совет навел порядок, — признала я. — Они порой перегибают палку, я согласна. Но зато наступил мир, люди больше не преследуют нас.

— Нам плевать, чем Старейшины занимаются и какие еще абсурдные законы выдумывают, пока твой Совет не лезет со своими правилами к нам.

— Вот только теперь он не мой, — напомнила я с обидой и тревогой.

— Точно, — разулыбался Викто́р и бросил быстрый взгляд на меня. — И что ты по этому поводу думаешь? Чувствуешь себя, наконец, свободной?

— Наоборот, — скрипнула я зубами. Будущее оставалось туманным. — Старейшины наверняка объявили на меня охоту. С семьей мне больше видеться нельзя, силу я потеряла и называться ведьмой не могу, особенно в свете моих изменений. Кто я? Бывшая ведьма, перевертыш-кошка или созданная тобой полукровка? Я везде теперь изгой. Кто защитит меня от стражей Совета? Как мне обеспечить свое дальнейшее существование?..

— Эля, Эля, — сердито остановил меня Викто́р жестом руки, — перестань себя накручивать, тебе не о чем беспокоиться. Я защищу тебя от любой угрозы и обеспечу всем необходимым.

— То есть, я буду теперь твоей личной секс-игрушкой, полностью зависимой от твоего настроения, — скрестила я руки на груди. — Карьеру мне уже не построить, университет тоже придется бросить. Да мне и из дому-то больше не выйти, ни погулять, ни в магазин! Так ты себе представляешь свободу? Ты даже ребенка мне пообещать не можешь, потому что бесплоден!

Услышав, как демон скрипнул зубами, я пожалела о своих жестоких словах. Но замолчать уже не могла.

— Да и замуж ты меня не зовешь! Буду, значит, сидеть в твоем лофте безвылазно и удовлетворять все твои прихоти? Пока ты не «выдоишь меня до последней капли» и я тебе не надоем?!

Глава 65. Уникальная

— Я же сказал, этого не произойдет, — прорычал Викто́р, будто хотел силой успокоить мои, совершенно логичные, страхи.

— А как же твоя истинная? Что если ты найдешь ее? — упорствовала я.

На скулах Азавеля ходили желваки, ему не нравилось выслушивать претензии, какими бы справедливыми они ни были.

— Ничего не изменится, Эля. Я тебя не брошу.

— Откуда такая уверенность?!

— Мне несколько тысяч лет. С моим опытом я уже могу отличить легкое увлечение от серьезного.

— Я слышала, что притяжение к истинной паре намного сильнее даже любви, не говоря уж о страсти, — пожала я плечами, не собираясь растекаться перед демоном лужицей из-за красивых слов, которым грош цена.