Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема - Светлана Ворон

— Люди научили нас все чувствовать все глубже, в буквальном смысле здесь мы ощутили себя живыми. Кто-то был рад заполучить этот апгрейд. Но кто-то хочет вернуться домой.

— А ты? — осторожно спросила я, не уверенная, что ответ мне понравится. — Ты хочешь вернуться или предпочел бы жить здесь?

Мы посмотрели друг другу в глаза, и в салоне опять заискрило сексуальное напряжение. Викто́р не отвечал, но выражение его глаз становилось диким и жаждущим.

— Я не хочу, чтобы ты стал сухарем, — прошептала я и качнула бедрами. Член тут же отреагировал, и пальцы на моих боках напряглись. — И не хочу, чтобы ты прикасался к другим женщинам.

— И что ты мне взамен предлагаешь? — ответная кривая ухмылка вышла кислой.

— Если ты не собираешься трахнуть меня в машине, — краснея, храбро предложила я, — то помоги мне расслабиться. Вряд ли это навредит мне больше, чем возбуждение, которым я буду мучиться остаток дороги.

— Эля…

Голос звучал предостерегающе, но дыхание уже участилось.

И вдруг я поняла, что делать. Викто́р недавно это продемонстрировал, и я почувствовала кожей, как легко проталкивать сквозь поры кипящую внутри страсть.

— Эля… — прохрипел Азавель, когда я наклонилась к его губам и впилась в них, не оставляя шанса на сопротивление.

Он пытался. Несколько первых секунд, когда я испытывала свои новые возможности, неловко отдавая накопленный огонь, Викто́р мужественно держался.

Пытался даже отстранить меня, но с каждой волной прижимал обратно и мучительно впивался пальцами в кожу, тяжело дыша.

Чем крепче Азавель за меня хватался и чем отчаяннее жаждал, тем легче мне становилось отдавать ему себя.

Наконец, он сдался. С громким стоном разодрал блузку на моей груди и прикоснулся к соскам.

Я вспыхнула, будто подожженная спичка, и мы оба на время потеряли рассудок, упиваясь друг другом.

Викто́р ласкал, я отдавалась его рукам. Он пил, я сбрасывала напряжение все более решительно и смело.

Салон заполнили стоны и наша возня. Я вдруг оказалась на заднем сидении, придавленная твердым мужским телом. Горячие губы на моих губах, пальцы запутались в волосах, каменный пах скользит по моему лобку, доводя до умопомрачения.

Только вместо оргазма нарастала слабость. Викто́р вел себя как терзающий добычу зверь. Стоны мои затихли, глаза закрылись, руки обессиленно упали.

Мне бы испугаться, что Викто́р потерял контроль и сейчас убьет меня, изголодавшись так, что ему реально сорвало все барьеры. Но вместо этого я уплывала в никуда без борьбы.

И вдруг вес исчез. Испуганно распахнув глаза, я часто заморгала, щурясь от ослепительного солнечного света, нашедшего окошко в густом пологе леса.

Демон, согнувшись, стоял у ближайшего дерева, вцепившись в ствол пальцами. Вниз сыпались ошметки коры. Крылья раскрылись за спиной и дрожали.

Я вылезла из машины и направилась к нему на неустойчивых ногах, чувствуя себя опустошенной до предела. Когда оказалась рядом, он зыркнул на меня волком.

— Никогда больше не делай так, — прорычал и притянул меня к себе, что было очень кстати: я едва не упала. — Ты слишком сладка, детка. А я… слишком долго был вдалеке от тебя. Ты застала меня врасплох.

Уткнувшись мне в висок, демон втянул носом воздух, будоража мои подвявшие рецепторы так хорошо, что даже будто вернулась часть сил. Все-таки он обладал уникальной способностью заводить меня с пол-оборота.

— Тебе лучше? — прильнула я к нему, наслаждаясь объятиями и замирая от нежности в сердце.

Что со мной такое?

— Мне-то лучше, но вот тебе… — стиснул он до боли мою талию и схватил волосы на затылке в кулак. — Я дам тебе крови.

— Нет, ни за что! — замотала я головой, потому что он подставлял свою шею, предлагая самой это сделать.

Глава 68. Охота

От возмущения я начала отбрыкиваться всерьез.

— Нет, Вик! Хватит с меня уже. Демоном я становиться не хочу, сказала же!

А у самой потекли слюни. Запах Виктора бил мне в нос, дразнил и притягивал. Цитрус и бергамот в сочетании со сладкими нотками плясал на кончике языка.

— Ну что за дикость? — мычала я сквозь сомкнутые зубы, стараясь не вдыхать. — Если считаешь это необходимым, дай мне каплю.

— Капля тебе уже не поможет, кисуля, — погладил он меня по затылку, принуждая расслабиться и поддаться инстинкту.

И, видит сам черт, как сильно я этого хотела. Виктор пах как бог!

Но вместо этого я со всей дури ущипнула его за ребра.

От неожиданности демон выпустил меня их хватки, и я отпрыгнула. И быстро прикрыла разорванной блузкой обнаженную грудь.

Нет, ну надо же было оторвать мне все пуговицы! Придется искать в чемодане новую одежду.

— Не хочешь побегать? Раз уж мы здесь, — кивнул мужчина на лес как ни в чем не бывало, и я невольно потянулась туда всем своим звериным существом.

Я очень давно не обращалась. Сначала разучилась, потом было некогда. Простор манил меня. Обещание скорости и охоты пробуждало к жизни.

— Хочу, — выдохнула я и быстро скинула остатки шмотья.

Лапы коснулись прелой листвы. В носу защекотало от остроты лесных запахов, и я чихнула. Желудок свело от голода.

Мыши слишком маленькие. Зайца фиг догонишь.

Самая излюбленная моя еда в кошачьей ипостаси: яйца из птичьих гнезд. Птенцов я не трогала даже в звериной шкуре, какой-то дремлющий материнский инстинкт не позволял.

Мимо меня пронеслась темная тень, и я пригнулась. А в следующее мгновение погналась за взметающим листья хвостом, ускользающим в последний момент.

Чертов демон рассмеялся над моей дуростью, и я на него зарычала. Взмахнув крыльями, он уселся на ветку, нагло ухмыляясь и подергивая кончиком хвоста прямо перед моим носом, а я оскалилась и важно прошагала мимо, игнорируя его глупые игрища.

Но он вдруг свесился вниз головой, зацепившись ногами, и так славно провел пальцами по шерсти на моей хребтине, что я, сощурив от удовольствия глаза, вся выгнулась.

Гад какой, играет со мной как с кошкой. Ну почему это и бесит, и одновременно так льстит?

Мы носились туда-сюда наперегонки, задирали друг друга и ластились. Удивительно, каким молодым Виктор выглядел сейчас, сбросив с себя оковы дресс-кода босса фармкомпании.

Пиджак и ботинки оставил в салоне автомобиля. В расстегнутой рубашке, растрепанный от ветра и босой, он выглядел даже сексуальнее, чем в костюме.

Он был собой, искренне наслаждался свободой от условностей, реально отдыхал от городской суеты. Его умению веселиться, будто ему не несколько тысяч лет, а двадцать, я