Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

— Я... — я сглатываю ком в горле, остановившись в нескольких футах от него. — Я тебя знаю?

Он смеется, и из-за модулятора это звучит особенно жутко.

— Разве сталкеры не всегда оказываются кем-то из ближайшего окружения своих жертв?

— Часто. Но не всегда.

— И то верно. — Он делает резкий шаг вперед, и я отступаю. Мои пятки упираются в матрас, и я плюхаюсь на него, приземляясь на задницу.

Он садится на корточки передо мной, приближая свое темное лицо, уверенный, что, как бы близко он ни подошел, его маскировка отточена до совершенства и я не смогу разглядеть черты.

— Мне потребовалось много времени, но я узнал твой секрет, Кошечка. — Он выдерживает паузу, давая мне прочувствовать этот тяжелый взгляд, и я клянусь, что сейчас покроюсь крапивницей от нервов. — Ты умна, это я признаю. Ты обвела вокруг пальца больших и опасных парней, даже своего любовника Приста. Но не волнуйся, сегодня ты узнаешь свое место. Я заткну твой рот так, что ты лишишься голоса, а твою щелку сурово накажу за то, что позволила красавчику помыкать тобой. Я буду смотреть, как ты принимаешь этот монструозный вибратор, одновременно посасывая член и яйца. Я продам тебя с аукциона тем извращенцам, которых ты любишь дразнить в сети, и заставлю их покрыть тебя своей спермой прямо здесь, на этом грязном матрасе.

Я тихо ругаюсь, отчего этот ублюдок лишь посмеивается.

— Но это не единственный способ, которым я уничтожу тебя сегодня, Адская Кошечка. К концу ночи ты будешь ползать на четвереньках, умоляя меня остановиться. — Он лезет в карман, достает телефон, открывает приложение и заносит большой палец в перчатке над символом микрофона.

— Ты отправишь своему ненаглядному голосовое сообщение и раскроешь свой секрет. Тот самый, который ты надеялась никогда ему не рассказывать. — Он наклоняется ближе, плащ шуршит, запах кожи становится резким. — Ты скажешь ему, кто был «самым первым» сталкером.

Я тяжело сглатываю, страх сковывает горло. Если Прист узнает, он никогда меня не простит, и этот ублюдок это знает.

— Я не буду. — Мой голос звучит сдавленно.

— Ты до сих пор не поняла, да, Хейли? Ты не в том положении, чтобы торговаться. Жизнь твоей матери-суки все еще в моих руках, — и затем, со злобным восторгом: — как и целостность всех ее пальцев.

Он хватает меня за затылок, удерживая на месте, и прижимает телефон к моим губам. Его зубы издают резкий звук, будто он сдерживается, чтобы не применить еще больше силы.

— У меня там человек, который одной рукой держит ее палец, а другой — ножницы. Так что говори ему. Говори, кто был тем самым первым сталкером, до того как у меня начали появляться идеи.

— Хорошо, — выдавливаю я, и тьма под его капюшоном, кажется, разделяется ухмылкой. Его большой палец проводит вверх по значку микрофона — запись пошла.

Я не отрываю взгляда от темноты, пока говорю, чувствуя, как жизнь вытекает из меня. Это конец. Я не только потеряю его, он будет ненавидеть меня до конца своих дней.

— Прист, прости меня. — Мой голос дрожит от слез, подступающих к горлу. — За все. Прости, что я не была с тобой честна. Должна была быть. — Я закрываю глаза и облизываю губы, борясь за то, чтобы не развалиться на части. — Я...

— Ближе к делу, черт возьми, — нетерпеливо понукает IronScissors, встряхивая меня.

— Помнишь, ты говорил, что против нас два врага? Это правда. Потому что сталкер, тот самый, первый... он... — Я зажмуриваюсь, слезы грозят хлынуть лавиной. В груди бушует смесь стыда, потери и страха. — Он был моим творением. На самом деле его не существовало. Я выдумала его, создала видимость, будто он преследует меня повсюду, чтобы Бобби отвязался. — Я опускаю голову под грузом невыносимой вины и позора, и IronScissors позволяет мне это, смакуя зрелище. — Похоже, все, что я делала, вдохновило этого парня, и все стало реальностью.

Я качаю головой, пытаясь хоть как-то совладать с этим. Все это похоже на извращенную, губительную исповедь.

— Это по моей вине те люди погибли. По моей вине...

— На этом я тебя остановлю, — произносит IronScissors, прерывая голосовое сообщение и нажимая «отправить». Нет смысла надеяться, что след от сообщения приведет Приста к нам. Несомненно, этот ублюдок принял все возможные меры, и если бы они не были надежными, он не вел бы себя так расслабленно.

— Но ты убил тех людей из-за меня! — вырываюсь я, брызгая слюной; ненависть сочится из каждой моей поры.

То, как он выдерживает паузу, пугает еще больше, чем все, что было до этого. Будто он наслаждается мгновениями перед тем, как нанести последний удар.

— Я не убивал тех людей, Хейли, — произносит он мучительно медленно.

Я не уверена, что расслышала правильно.

— Прости?

Он качает головой.

— Это был не я.

Я моргаю, словно пытаясь прояснить зрение, чтобы прояснилось и в голове. Это не имеет никакого смысла.

— Но тогда, — выдавливаю я остатками голоса, — кто же их убил?

— Я.

Глава 17

На мгновение мне кажется, что в комнате только что ударила молния. Эта заминка заставляет и IronScissors отпрянуть — он вскакивает на ноги. Слишком ошеломленная, чтобы даже подняться с матраса, я оборачиваюсь в поисках источника этого голоса. И когда я вижу Приста, выходящего из складок малинового бархата, драпирующего стены, у меня отвисает челюсть.

Он кажется таким спокойным, будто этот сценарий ничуть его не удивляет. Будто все произошедшее было планом, просчитанным им до мельчайших деталей. Мой взгляд скользит вверх по его фигуре, пока он приближается — плавно, уверенный в своей добыче. Его руки даже заведены за спину. Тусклый красноватый свет окрашивает его лицо смесью теней и кровавых оттенков, отчего резкие линии скул кажутся еще суровее, а челюсть — шедевром брутальной элегантности. В его шагах нет колебаний, только жуткая грация того, кто делал это уже слишком много раз, чтобы сосчитать. Мастерство этого человека безумно, и IronScissors не следовало его недооценивать.

Мне не следовало переоценивать себя. Я должна была знать, что он на десять шагов впереди меня. У меня никогда не было шанса.

— Ты был здесь? — шепчу я. — Все это время?

— Поверь мне, Хейли, — говорит он, не сводя глаз с IronScissors, будто может пригвоздить его к стене взглядом. — Наблюдать за тем, что происходило в этой