Жестокий дикарь - Ана Уэст

Его стон срывается с моих губ, его рука скользит вниз по моей спине, обхватывая бёдра. Он легко поднимает меня, несмотря на то, что моё тело резко реагирует на его сопротивление, как только я осознаю его намерение. Мои ноги автоматически обвиваются вокруг его талии, демонстрируя, как идеально мы подходим друг другу. Его пальцы собственнически сжимают мои бёдра, и он издаёт сердитый звук, словно виня меня в своей реакции.

Он стягивает с меня туфли, и они падают на пол. Грубые ладони скользят под моими ногами, сжимают мою задницу, а затем поднимаются к поясу моих леггинсов. Наши губы разъединяются, пока он стягивает их с моих бёдер, сначала с одной стороны, а затем с другой. Звук ткани, скользящей по полу, только подстёгивает его. По моей коже бегут мурашки, когда его ладони скользят по моему обнажённому телу.

Схватив меня за бёдра, он одной рукой находит мой центр. Я тихо вздыхаю, когда он прижимается ко мне между ног и его большой палец легко находит мой клитор под трусиками. Я чувствую, как угасает пламя борьбы, когда его пальцы кружат вокруг чувствительного бугорка, заставляя моё тело выгибаться.

Я думала, что Киллиан воспользуется предательством моего отца как предлогом, чтобы расторгнуть этот брак. Чтобы сбежать далеко-далеко от любых отношений. И если бы это случилось раньше, до того, как я узнала его, я бы надеялась, что он так и поступит. Но теперь я вижу правду в его глазах, когда он прикасается ко мне, – тёмную искру пламени, отражающуюся в бесконечных серых волнах.

Он хочет меня.

Неважно, солгал ли мой отец итальянцам. Киллиан знает, что я не имею к этому никакого отношения, что я была такой же разменной монетой, как и он. И почему-то это изменило его отношение ко мне. Он видит во мне не то, с чем нужно мириться ради союза, а то, что он может сделать своим.

Только своим.

Я чувствую, как между нами нарастает собственничество. Я чувствую это по тому, как он обнимает меня, как его плечи смыкаются вокруг меня, словно защищая от всего остального. В его глазах я превратилась из врага в существо, которое нужно защищать, даже от собственного отца.

Сейчас мне всё равно, как он меня воспринимает. Я просто хочу, чтобы он избавил меня от боли. Если ему нужно это почувствовать, то так тому и быть. Но я не могу отрицать, что тоже хочу его. Что-то изменилось между нами с тех пор, как мы впервые встретились.

Он задирает мою толстовку над головой и бросает её на пол, прежде чем снова погрузиться в меня. На мне остаются только чёрный бюстгальтер и трусики в тон – единственное, что отделяет меня от него.

Он скользит взглядом по моему телу, и мне нравится, что я при этом чувствую.

— Mi farai morire (итал. ты моя смерть) ….

Я понятия не имею, что он сказал, но у меня нет времени об этом думать, потому что он расстёгивает мой бюстгальтер и стягивает его с моих рук. Я пытаюсь сбросить его на пол вместе с остальной одеждой, но наши руки переплетаются. Прохладный воздух обдувает мою обнажённую грудь. В его глазах появляется почти благоговейное, туманное выражение, когда он проводит большим пальцем по одному соску.

Наклонившись, он втягивает его в рот, заставляя меня застонать. Я откидываю голову назад, прислоняясь к стене, и запускаю пальцы в его волосы, сжимая их в кулак. От влажного жара его губ, между моих бёдер вспыхивает огонь, который поднимается вверх по моему позвоночнику. Он переключается с одного на другой, кусает, облизывает, сосёт, и я вся пылаю от волн неудержимого жара. Влажная ткань между моих бёдер становится всё более мокрой с каждой секундой, и мне нужно...

— Ещё, — всхлипываю я, прижимаясь бёдрами к руке, которая всё ещё зажата между моих ног.

Он отпускает мой сосок, слегка прикусив его, и проводит губами по моему плечу. Его большой палец скользит по моему клитору, усиливая давление быстрыми круговыми движениями.

— Так?

Моя кожа горит от кончиков пальцев ног до сосков, по телу пробегают волны удовольствия. Его пальцы скользят под чёрное кружево, отодвигая его в сторону, чтобы получить лучший доступ.

— У тебя был когда-нибудь мужчина, который доводил тебя до оргазма, не трахая тебя? — Киллиан спрашивает, и его слова царапают ему горло.

Он не знает наверняка, что я девственница. Не знает, что ни один мужчина никогда не доводил меня до оргазма. Он всё ещё думает, что я взяла с него обещание не трахать меня до нашей первой брачной ночи, потому что мы были врагами.

Нет смысла дольше держать это в секрете.

— Нет, — тихо говорю я. — Никто не доводил меня до оргазма — ни трахая меня, ни как-то иначе. — Я смотрю ему в глаза, говоря правду. — Самое большее, что я когда-либо делала, – это вот это.

Он слегка хмурится, слишком долго обдумывая мои слова.

— Ты... — В его глазах мелькает понимание, но тут же сменяется чем-то... чем-то гораздо более мрачным. Он держит меня на одной руке, его пальцы запутываются в моих волосах, собранных в хвост, и оттягивают мою голову назад. — Не лги мне, tesorina.

— Я уже сто раз тебе говорила. Я не лгу.

Он ослабляет хватку на моих волосах и проводит губами по моей шее. Я знаю, что он не до конца мне верит, что в глубине души он считает, что я им манипулирую. Он прижимает ладонь к моему лобку, слегка надавливая на клитор. Его рука грубо скользит по нежной коже, заставляя меня сдерживать стоны.

Все мои предыдущие интрижки не шли ни в какое сравнение с его прикосновениями. Им не хватало страсти, огня, всего того, что дарит мне Киллиан, и многого другого. Ничто не сравнится с тем, как он прикасается ко мне, и я больше не могу этого отрицать.

— Как думаешь, сколько времени мне понадобится, чтобы довести тебя до оргазма одними пальцами? — Выдыхает Киллиан. Его горячее дыхание обжигает моё ухо, пока он целует меня в шею. У меня перехватывает дыхание. — Двадцать секунд? Тридцать?

Один палец проникает между моих складочек, и я теряю способность мыслить. Я не смогла бы ответить, даже если бы захотела.

— Давай поиграем, — мурлычет он, проводя пальцем по моей влажной киске. — Я хочу посмотреть, сколько времени тебе понадобится,