Жестокий дикарь - Ана Уэст

немного привела её в чувство. А может, она просто не хотела оставаться в доме отца после того, как он наконец рассказал ей правду. В любом случае, это значительно облегчило мне работу. Но она явно не до конца мне доверяла, раз попросила, чтобы с нами поехали люди её отца.

Оуэн с готовностью согласился на то, чтобы Кара переехала ко мне. Однако он сделал несколько недвусмысленных намёков на то, что её чистота должна быть сохранена, и я поморщился, как только он это сказал. Но он быстро предоставил мне список имён и сделал несколько звонков, чтобы я мог со всем разобраться. Он уже отправил в дом нескольких человек, которые должны были сопровождать нас.

Я пытался забыть о нашем маленьком свидании в её комнате и по дороге к себе домой старался держаться от неё как можно дальше. Кара сидит на заднем сиденье, тихая как мышка, а мы с Никколо впереди. Мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, и мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не затащить её обратно в комнату. Эта девушка испытывает моё терпение и самообладание чаще, чем мне хотелось бы признавать, но осознание того, что она девственница... что она никогда не делала ничего, кроме того, что делаем мы... немного помогает. Я догадывался, но сомнения всё же были, уж слишком она развязана всегда была со мной.

Не то чтобы я хотел сделать её первый раз особенным. Потому что я этого не хочу. Для меня девственность – это не то, из-за чего стоит раздувать проблему. Ты теряешь её, и всё. Но с Карой всё по-другому. Я не хочу причинять ей ещё больше боли, чем она уже испытала. Я не хочу усугублять её страдания, даже если это временно.

Никколо заезжает на нашу парковку и глушит двигатель, а я выхожу, чтобы помочь Каре. Я беру её сумки и перекидываю через плечо, пока она закрывает машину и оглядывается по сторонам. В моём доме живут только те, кто может позволить себе первоклассные апартаменты, а на парковке стоят «Ламборгини», «Теслы», «Пагани» и «Мерседесы». Кара не выглядит впечатлённой, когда мы направляемся к лифту, ведущему прямо в вестибюль. Её люди паркуются рядом с Никколо и следуют за нами.

Когда я купил эту квартиру, я заключил сделку с арендодателем. Он позволил мне нанять своих людей в качестве охраны, а я обеспечил защиту его другой недвижимости. Любой, кто хочет попасть на другие этажи, должен сначала пройти через пост охраны в вестибюле. Другого пути наверх нет. Даже аварийные лестницы начинаются там. С моими собственными охранниками, камерами видеонаблюдения в каждом углу, пуленепробиваемыми окнами и кодовыми замками на дверях этот многоквартирный дом настолько безопасен, насколько это вообще возможно. Именно поэтому я привёл сюда Кару.

По крайней мере, мне не придётся беспокоиться о том, что русские что-то предпримут, если она будет в окружении моих людей – людей, которых я лично проверил за последний год и которым действительно доверяю. Её людям… я не очень-то доверяю. Тем более что один из них позволил русским схватить её. Я настороженно наблюдаю за ними, пока они разговаривают с Никколо в вестибюле, уточняя детали. Полагаясь на то, что Никколо со всем справится, я веду Кару к лифту.

Сначала она, кажется, не хочет оставлять своих людей, но, когда я начинаю настаивать, она соглашается. Мы заходим, как только двери открываются, и ждём, пока они закроются. Я не могу не думать о том, как она в последний раз была у меня дома, в ту ночь, когда её похитили русские.

Она пришла, вся в слезах и дрожащая. Такая хрупкая. Я впервые и единственный раз видел её такой. В первый раз я увидел, как она смотрит на меня с вожделением. В ту ночь я так сильно хотел её, что мне было почти больно отстраняться. И вот снова сегодня. У неё дурная привычка мучить меня.

Двери лифта открываются на моём этаже, и я выпускаю Кару, а потом выхожу сам. Она ждёт у моей двери, пока я беру ключ, отпираю замок и распахиваю дверь. Она заходит в дом, и её взгляд скользит по гостиной. Я не могу не задаться вопросом, вспоминает ли она о том, как была здесь в прошлый раз. Жалеет ли она о той ночи? Жалеет ли она о сегодняшнем дне? Кара не из тех, кто так легко теряет бдительность, но со мной она делала это не раз.

— И где я должна остановиться? — Спрашивает она, скрещивая руки на груди. Она смотрит на меня с сомнением, как будто я не могу предложить ей подходящие комнаты для гостей.

— В моей комнате. — Я пожимаю плечами и иду в сторону коридора, ведущего в спальни.

Не услышав, что она идёт за мной, я оборачиваюсь. Она снова смотрит на меня тем взглядом, от которого у меня снова встаёт.

— Я так не думаю.

Я снова пожимаю плечами.

— Если хочешь, можешь переночевать в гостиной. Хотя уединения там будет немного. — Увидев её испуганный взгляд, я ухмыляюсь. — Кара, я просто шучу. Для тебя готова гостевая спальня.

— Готова? — Она настороженно смотрит на меня. — Значит, ты всё спланировал.

— В какой-то момент тебе всё равно пришлось бы жить со мной, — говорю я ей, направляясь в гостевую спальню. — Я подумал, что могу подготовить её для тебя заранее.

На этот раз она следует за мной и останавливается прямо у двери. Эта комната совершенно не похожа на остальные помещения в моей квартире. Раньше здесь была небольшая тренировочная зона, но на следующий день после того, как русские схватили Кару, я попросил своего дизайнера интерьеров превратить её в спальню. Не буду врать и говорить, что я это спланировал, но я начал подозревать, что рано или поздно ей придётся переехать ко мне, учитывая растущую угрозу для наших семей и предстоящую свадьбу.

Я уже несколько раз бывал у неё дома и примерно представлял, что ей нравится. В доме её отца было много света, а нейтральные цвета делали всё пространство более ярким и открытым. Эта комната была оформлена в том же стиле: серый цвет стен сменился на белый, а мебель была из вишнёвого дерева. В центре лежал белый пушистый ковёр, который сочетался с белым одеялом и покрывалом на кровати. Мне бы такое оформление не понравилось, но я подумал, что так она будет чувствовать