Жестокий дикарь - Ана Уэст

Её комната именно такая, какой я её себе представлял. Кровать идеально застелена, белые простыни безупречно чисты. У окна стоит письменный стол, из которого открывается вид на двор. Слева находятся её шкаф и ванная комната, такие же аккуратные, как и вся её жизнь. Мой взгляд падает на фотографии, лежащие на столе. Подойдя ближе, я вижу, что это Кара с двумя подругами на пляже. Они все улыбаются и обнимают друг друга за плечи. Кара в центре, её лицо буквально сияет на солнце.

Она выглядит… счастливой. Расслабленной. Ей не нужно притворяться ради отца и включать своё обаяние, чтобы общаться с деловыми партнёрами отца. Ей не нужно притворяться, что она счастлива в браке, о котором не мечтала бы и за миллион лет. Я кладу фотографию обратно на стол и замечаю на её столе учебники по бизнесу и блокноты с идеально написанными заметками. Всё в порядке. Я думал, что вся эта история с идеальной дочерью – просто притворство. Оказывается, она действительно может быть идеальной дочерью. И это раздражает меня больше, чем должно.

Я выдвигаю верхний ящик и нахожу там её ноутбук. Вытащив его, я открываю его. Конечно же, он защищён паролём. Закрыв его, я начинаю перебирать бумаги в ящике. Здесь нет ничего, кроме старых конспектов. Ничего важного. Я захлопываю ящик, испытывая раздражение. Я не ожидал найти что-то компрометирующее. Я просто хотел удовлетворить своё любопытство. И всё же я был разочарован тем, что не нашёл какой-нибудь её мрачный секрет. Девушка слишком чистоплотна.

— Какого чёрта ты делаешь в моей комнате?

Отвернувшись от стола, я вижу, как Кара закрывает дверь в свою комнату. Она смотрит на меня так, словно я только что совершил величайший из грехов.

— Ты вернулась раньше, чем я ожидал. — Я достаю телефон и смотрю на время. — Неужели старый добрый папа сказал тебе что-то, что тебе не понравилось?

Она прищуривается.

— Что ты делаешь в моей комнате?

— Провожу время.

— Роясь в моих вещах? — Голос у неё раздражённый.

Я пожимаю плечами.

— Больше заняться нечем. Ты наконец-то узнала у своего отца всю правду?

Кара колеблется, собираясь положить свою черную сумку на кровать.

— Узнала.

— И что?

— И, — медленно произносит она, — оказалось, что мой отец заключил какую-то сделку с русскими. Что-то вроде желания получить защиту на случай, если Змей нападёт на нас. Русские его кинули.

— Значит, после своей ошибки он прибежал к нам за защитой, — закончил я за неё. — Как умно. И ты об этом не знала? Ни о чём из этого? В чём заключалась сделка? В оружии?

— Послушай, — резко отвечает она, — я, чёрт возьми, ничего не знала. Я знала только, что у нас всё хорошо с бизнесом, а потом всё пошло наперекосяк. И теперь мой отец рассказал мне об этом минут двадцать назад в больнице. Я не имею к этому никакого отношения. Иначе я бы ни за что не позволила ему это сделать.

Боже правый, это был полный бардак. Я отворачиваюсь и провожу рукой по волосам, пытаясь успокоиться. Я хочу разозлиться на неё и обвинить в бездействии и скрытности её отца, но я не могу. Она такая же пешка в этом деле, как и мы. Её отец пытался выставить нас дураками, притворяясь, что он был жертвой, когда обратился к русским. Он мог обратиться к русским только за оружием, насколько нам известно.

— Он пытался достать оружие? — Спрашиваю я.

Кара медленно качает головой.

— Я же сказала тебе, я не знаю.

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы унять дрожь. Края моего поля зрения окрашиваются в красный. Каллахан сделал так, что его долги стали нашей проблемой, и это поставило нас в зависимое положение. Мы могли бы прекрасно сотрудничать с русскими, если бы не он, но ему удалось убедить нас в том, что он здесь жертва. А его дочь… Чёрт, у него был идеальный невинный предлог, чтобы провернуть всё это.

Как она могла не знать? Она не могла быть настолько наивной. Не могла быть настолько слепой, чтобы не видеть, что задумал её отец, не так ли? Я настороженно смотрю на неё. Кара стоит неподвижно, взглядом провоцируя меня обвинить её. Так не поступает женщина, которая знает, что задумал её отец. Она бы остановила его, даже если бы это означало потерю семейного бизнеса. Такая женщина, как она, не стала бы так много работать, ходить в бизнес-школу, вести бухгалтерию своего отца, только для того, чтобы сейчас наблюдать, как всё это терпит крах. Но я знавал женщин, которые лгали и манипулировали раньше.

— Ты действительно хочешь сказать, что понятия не имела? — Тихо спрашиваю я, подкрадываясь ближе.

Кара стоит на своём, сверкая глазами.

— Я понятия не имела, чёрт возьми. Как я и сказала.

Теперь мы стоим всего в нескольких дюймах друг от друга. Её подбородок вздёргивается, позволяя ей посмотреть мне прямо в глаза. Я не могу сказать, правда ли то, что я вижу в них, или нет. Я протягиваю руку, хватаю её сзади за шею и притягиваю ближе. Её руки прижимаются к моей груди, удерживая её от дальнейших колебаний.

— Если я узнаю, что ты лжёшь...

— Ты этого не сделаешь, — выдыхает она.

— Я, чёрт возьми, клянусь, девочка. Тебе не придётся беспокоиться о русских, потому что я сам с тобой разберусь.

— Я не лгу. — Она говорит это с такой уверенностью, что мне хочется верить, будто она говорит правду. Её тело прижимается к моему, отвлекая меня. Аромат её духов опьяняет меня.

Я перекидываю её хвост через плечо и провожу пальцами по ключице.

— Я не буду с тобой церемониться, — шепчу я. — Я не прощаю ложь.

— Тогда хорошо, что я не лгу, — шепчет она.

Я смотрю на неё сверху вниз, на эти идеальные губы, большие тёмные глаза. Кара многогранна, но я не могу представить её лгуньей. Она слишком хороша. Слишком идеальна. Слишком недосягаема во многих смыслах. Напоминание о том, насколько мы разные. Отец использовал её в своих интересах, чтобы скрыть собственные ошибки. Она невиновна.

В отличие от меня.

Всё, чего она хотела, это чтобы её приняли, как и меня. Я вижу это по тому, как усердно она работала, чтобы получить