Жестокий дикарь - Ана Уэст

эту степень и помочь отцу. Всё, чего она хотела, это угодить ему. И он этим воспользовался. Она была слишком доверчивой, слишком наивной, чтобы поверить, что отец может солгать и предать её. Может, она и выросла в этом мире, но во многих отношениях она всё ещё слишком невинна.

Не успеваю я опомниться, как мои губы уже касаются её губ. Сначала она напрягается и впивается ногтями мне в грудь, словно хочет оттолкнуть меня. Но она этого не делает. Может, этот идеальный маленький ангел не так хорош, как все думают. Я провожу зубами по её нижней губе и ощущаю её вкус, когда она вздыхает. Её невинность подобна наркотику, вызывающему привыкание.

И всё, чего я хочу, – это разрушить её.

Я делаю шаг вперёд, оттесняя её назад, пока она не упирается в стену. Мои губы скользят по её шее, зубы царапают кожу. Она вздыхает, и этот звук музыкой звучит в моих ушах, когда её руки притягивают меня ближе. Я чувствую жар её гнева, ярость от того, что отец солгал ей, использовал её. Я прекрасно понимаю, что она чувствует: жгучее чувство предательства, боль. И я хочу всего этого.

Возможно, её отец не смог защитить её. Но я смогу.

Я сделаю это.

 

ГЛАВА 31

КАРА

При малейшем прикосновении его рук, легчайшем касании его губ к моим, я ощущаю жар внутри себя. Я практически ощущаю, как гнев вибрирует под его кожей, во многом совпадая с моим. Но его прикосновения нежные, нерешительные. Как будто я хрупкая.

И всё же мне нужно больше. Гораздо больше.

Отвлечься. Что-то, что могло бы унять боль от предательства, от лжи. Временная повязка, чтобы унять боль. Выход, чтобы избавиться от гнева, пылающего внутри меня.

Я провожу рукой по его щеке и запускаю пальцы в его волосы, пока он снова притягивает мои губы к своим. От прикосновения его зубов я отчаянно вздыхаю, мне нужно почувствовать укус. Кажется, что каждая клеточка моего тела гудит от предвкушения его прикосновений.

Напряжение между нами становится всё сильнее. Он проводит губами по моей ключице, покусывая нежную кожу в изгибе плеча. Мои соски напрягаются, когда я представляю, как его горячие и влажные губы ласкают их. Но он медлит, осторожничает. Тянет время, чтобы я сошла с ума. Его руки скользят по моим бёдрам, притягивая меня ближе.

Я резко отстраняюсь, почти умоляя.

— Прикоснись ко мне.

В его глазах вспыхивает предупреждение, но его руки медленно обхватывают моё запястье, поднимая его над моей головой. Его бедро прижимается к моему клитору, и я тяжело дышу. Волна удовольствия пробегает по моей спине. Я прижимаюсь к нему, желая ощутить это сладкое облегчение. Потому что в этот момент это всё, чем я являюсь, – только нужда, желание и вожделение.

Киллиан отстраняется, его глаза сужаются, но в них горит страсть, когда он смотрит, как мои бёдра двигаются в такт его движениям. Его плечи напряжены, мышцы рук напряжены, когда он прижимает меня к стене. Я вижу, что он колеблется, пытаясь понять, как далеко он готов зайти. Одна только мысль о том, что он попытается это прекратить, только усиливает моё отчаяние.

Потому что, если он остановится, мне, возможно, придётся задуматься о том, что единственный мужчина, которому я доверяла в своей жизни, использовал меня. Лгал мне. Скрывал от меня правду.

И я хотела забыть всё это, хотя бы на несколько украденных мгновений.

Я вцепилась в его волосы, притягивая его губы к своим, но он отказывается. В его глазах загорается вызов и что-то ещё, чего я не могу распознать. Что-то изменилось, но я понятия не имею, что именно. Его хватка на моих запястьях ослабла настолько, что я могла бы вырвать их, но не делаю этого. Он прижимается ко мне всем телом, но оставляет достаточно места, чтобы я могла отвернуться, но я остаюсь на месте.

Его губы зависают над моими, и когда я пытаюсь поцеловать его, он отстраняется. Чтобы подразнить меня. Чтобы показать мне, кто здесь главный. Во мне разгорается желание, и я разочарованно стону, прижимаясь к его ноге, чтобы хоть что-то почувствовать.

Я вижу, что он сдерживается. А это последнее, чего я хочу. Я хочу боли, грубости, чего-то, что пробудит во мне необузданную ярость, которую я всё ещё чувствую внутри. Искры, которая разожжёт тлеющий огонь. Мне нужно, чтобы он использовал меня, причинил мне боль. Но он держит меня на расстоянии, подавляя гнев, который, я знаю, он испытывает.

Мне требуется время, чтобы понять, что скрывается за жаром в его глазах. Жалость. Сочувствие. И почему-то это ещё больше злит меня.

Я впиваюсь в его губы, прикусывая их. Сильно.

Киллиан запрокидывает голову, отпускает моё запястье и касается губы. На его пальце остаётся красное пятно, нижняя губа опухла.

— Чёрт, — ругается он. — Ты что, хочешь меня разозлить?

В моей голове возникает идея. Очень, очень плохая идея.

— Что, ты больше не считаешь меня лгуньей? — Ласково спрашиваю я. — Больше не будешь обвинять меня в том, что я знаю планы моего отца? — Он настороженно смотрит на меня, крепче сжимая моё запястье. Я наклоняюсь вперёд, пока мы не оказываемся с ним лицом к лицу. — А что, если бы я солгала, Киллиан? Что бы ты сделал?

Он замирает, решая, верить мне или нет.

— Ты расстроена, — медленно произносит он, отпуская меня. — Что твой отец солгал тебе и тебя использовали.

В груди вспыхивает смущение.

— А может, я всё это время знала и просто хотела посмотреть, как ты будешь смущаться.

Киллиан рычит, сильнее вдавливая колено мне между ног.

— Ладно. Хочешь поиграть? Давай поиграем.

От его слов по спине пробегает холодок, а по рукам – мурашки. Он хватает меня за затылок и впивается в мои губы поцелуем. Внутри меня всё ещё бурлит гнев, и я толкаю его в грудь, но это всё равно что пытаться сдвинуть кирпичную стену.

— Ты сама хотела затеять драку, — грубо говорит он, — так что не пытайся отступить сейчас, tesorina.

Я открываю рот, чтобы резко ответить, но его язык проникает внутрь прежде, чем я успеваю произнести хоть слово. Я теряюсь в этом тепле, в этой влажности, в ощущении его тела, прижатого к моему. По моим венам разливается непреодолимый жар, заставляя меня задыхаться. Схватив его за рубашку, я притягиваю