Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

когда-либо. По правую руку от него шла самая кровожадная и мстительная ведьма за последние века, и она гордо несла на голове терновник, а вместе с ним и титул – Королева Истинного Гнева, а только потом, мелким шрифтом, словно ничего не значащая приписка, которой осталось жить пару секунд: жена Кровавого Короля. Позади внушали страх Поверенные – их загадочные ухмылки расценивались как недобрый знак. Истории о них опережали ровно на пять шагов. Таковым был дом Видара Гидеона Тейта Рихарда – ужасающим, опасным, тёмным.

Когда до трона остаётся несколько шагов, Видар намеренно проводит рукой над головой, развеивая иллюзию короны, чем вызывает среди гостей замка ошеломительные вздохи. Равелия, всё это время стоявшая чуть позади трона Паскаля, злобно щурится, думая в своём ли уме этот альв? Она едва заметно дотрагивается кончиками пальцев до предплечья Паскаля, предупреждая его желание обернуться и задать кучу вопросов, на которые было не время и не место отвечать, тем более, когда она и сама не знала ответов.

Уголки губ Видара дёргаются в опасной ухмылке. Он щёлкает пальцами. Очередной возглас прокатывается по зале. По его плечам ползут тени, оглаживают скулы, белёсые виски, а затем они принимают вид живой, вечно колыхающейся, короны, которая поражала утончённостью острых деталей.

Он – не свой отец. Не Второй Каин. И, тем более, не Пандемоний. Он – Видар Гидеон Тейт Рихард. Истинный Король Пятитэррья. И те, кто не присягнут его величию – не выйдут живыми из тронной залы Ледяного Замка. У него есть план на каждого. Даже на Тьму.

Эсфирь смотрит ровно вперёд, но боковым зрением замечает «выступление» несносного короля. Сейчас он не выглядел как тот, кто с особой словоохотливостью парировал её колкости. Совершенно неожиданно ей открылась новая грань короля, та, которую она когда-то видела в картинках-приступах.

Ведьма не потеряла лица и надменного вида, что требовала ситуация, но вдруг, совершенно внезапно, осознала страшную мысль. Стоило ему щёлкнуть пальцами, как она окончательно влюбилась в него. Единственное, что хотелось – повторить жест и перенести его в одно из никому неизвестных мест сада – черешневую плантацию матери, чтобы в очередной раз доказать ему: она ни капельки не боится – ни тогда, ни сейчас. А затем зацеловать его до смерти. И если к запаху вишни у него и мог выработаться иммунитет, тот к черешне – нет.

— Добро пожаловать на территорию Пятой Тэрры, Истинный Король, Королева Истинного Гнева, — Паскаль поднимается с трона, принимая условия игры. — Мы рады видеть Вас в добром здравии. И должны наперёд сказать, что Пятая Тэрра – преклоняет колено перед Вами.

Паскаль, под явно ошалелые взгляды подданных, опускается на одно колено. Следом за ним – Равелия, малварская армия и ведьмы. Знать некоторое время мнётся на своих местах, но затем опускается вниз, к полу, лишь бы безумный взгляд Верховной Ведьмы не остановился на них и не испепелил во имя Хаоса.

— Мы… — Видар оглядывает Эсфирь, внутренне рассыпаясь от гордости за неё, — …принимаем Вас и Ваше желание.

— Да хранит Вас Хаос, да будьте же под защитой Истинного Короля, — Эсфирь гордо вздёргивает подбородок, заставляя Видара моргнуть.

Зал поднимается, а Паскаль занимает своё место на троне.

Только Видар всё ещё изучает свою королеву. Действительно ли она не помнит? Её поведение, выдержка, демон, да всё! Всё говорит о том, что перед ним стоит его невероятная ведьма. И только по тому, как она сжимает его ладонь, Видар понимает: единственное, что нельзя искоренить из ведьмы ничем и никак – ложь, которая, по всей видимости, родилась вперёд неё.

— Мы благодарны Вам, господин Паскаль, за приют и помощь. Наш союз будет крепок как никогда – отныне и навсегда, — Видар едва заметно склоняет голову, выражая Касу почтение. Тоже повторяет и Эсфирь, когда как Баш и Фай кланяются, а Изи делает небольшой реверанс. — Ну, чего же мы стоим? Командуй.

Паскаль готов разорвать Истинного Короля за то, с каким небрежным тоном и самодовольством он отдал приказ начинать бал. Честное слово, Кас бы всё отдал, чтобы некогда смешное желание Эсфирь: люстра, принимающая в объятия Видара – претворилась в жизнь.

— Бал, посвящённый возвращению и правлению Истинного Короля, объявляется открытым! — Кас лукаво улыбается.

«Хотел покрасоваться? Красуйся теперь всю ночь!»

Рыжеволосый правитель с лёгкой руки сменил тему бала. Лёгкий смех Видара теряется в волшебных мелодиях, наполнивших залу. Вот вам и бал в честь возвращения нежити!

— Если я сейчас переплету их ауры, я буду полным козлом? — тихо спрашивает Паскаль у Равелии, наблюдая, как сестра и несносный альв отходят с центра залы, позволяя первому танцу открыть бал.

— Ты и без этого полный козёл, - усмехается Рави. — Не нужно. Её взгляд на него говорит намного больше. Им уже не нужно сплетать ауры, чтобы подтолкнуть их. Посмотри, она ни на секунду не отпустила его руки, не одарила ненавистным взглядом, она собрала все свои осколки, чтобы создать это платье для него. Думаю, ауры окажутся бессильны…

— Потому что она вновь влюбилась в него, — тихо продолжает Кас.

Он поднимается с трона, а затем подаёт руку Советнице, чтобы та беспрепятственно спустилась с постамента. Её белоснежное платье напоминает свадебное из мира людей, и на секунду Кас теряется в собственных мотивах и желаниях. Абсурд, но с каждым взглядом Равелии – ему становились понятнее поступки Видара.

— Ты нарушаешь этикет, — едва слышно, светски улыбаясь, протягивает Равелия.

Она пытается аккуратно высвободиться из хватки застывшего короля, чтобы не привлечь внимание уцелевшей знати и народа.

— Танцуй только со мной, моя Снежинка. Весь вечер. Отказ я не приму.

Щёчки Равелии мгновенно вспыхивают, но она со всем ведьмовским самообладание недовольно отвечает:

— Будто у меня есть выбор.

С губ Паскаля срывается мягкий смех, что в одночасье забирается в её сердце. Хаос, а ведь раньше, будучи Советницей Брайтона, она терпеть не могла этого разнузданного, совершенно неуправляемого пьяного генерала. А теперь? Теперь, проведя с ним огромное количество времени бок о бок, стойко снося вымораживающие усмешки и абсолютно идиотские шутки, она разглядела в нём того, кого он так усердно прятал за искусственными фасадами. Того, кто изо всех сил защищал семью; кто сквозь стиснутые зубы изучал людской транспорт; кто укрывал её, уставшую и вымотанную, вечерами пледом, а утром делал вид, что ничего такого и в