Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

— А ты когда-нибудь начнёшь вести себя не как долбанный альв?

Видар замирает с неописуемым восхищением в глазах. Он медленно отпускает руку Эффи, не разрывая зрительного контакта.

— В общем-то, бей сколько влезет. Подставить правую? Хаос, да зачем же я спрашиваю?!

С этими словами Видар поворачивает другую щеку, пока Эффи успевает рассмотреть едва заметные очертания своих пальцев на его коже.

— Ты – идиот, — закатывает глаза она.

— Зато я тебе нравлюсь, — пожимает плечами он.

— И зачем ты устроил этот спектакль?

— То есть ты этого не отрицаешь?

— Не уходи от вопроса!

— Как прикажете, моя королева. Мне было интересно, что ты будешь делать, когда поймёшь, что я ушёл.

— Утолил интерес?

— Более чем.

Видар улыбается так искренне, что по коже Эсфирь бегут мурашки. Он иронично дёргает бровью, будто чувствует тоже самое, а затем проходит в беседку, бесцеремонно расстёгивая камзол и усаживаясь на скамейку.

Здесь хорошо. И это так странно осознавать! Вокруг плантации гуляют злые ветра, кружатся малварские снежные вихри, но здесь – настоящее волшебство. Тёплый свет, невероятное количество статных деревьев, укромные беседки и она. Такая прекрасная в своём гневе.

В первые секунды он разозлился на её безрассудство так сильно, что и правда хотел уйти, а потом... потом шальная идея проучить её вползла в сердце. Только он не ожидал такого количества эмоций, даже не думал, что она настолько погрузится в них, что он невольно... услышит обрывки её мыслей. Те, что были сказаны особенно громко. Это могло говорить об одном: их связь крепла.

— Так и будешь там стоять? — он улыбается уголками губ, а затем протягивает руку.

Эффи недовольно выдыхает, а затем поддаётся, вкладывая ладошку в его. Кожа мужчины ощущается, как дом. Тёплый, мягкий, родной. К демону всё, он – её дом!

Видар усаживает её рядом, собственнически обвивая талию ведьмы рукой. Он прикусывает губу, ощущая, как её дыхание сбивается, а сама она поворачивает голову, обжигая его скулу.

Кто только мог подумать, что когда-нибудь с ним произойдёт такое? Что он будет сидеть практически в центре Малвармы и держать в руках своё сердце? Он точно не мог. Но игры Судьбы – штука, не поддающаяся описанию и осмыслению.

— Смотри! — Видар поднимает дрожащую руку, указывая на созвездие.

Эсфирь поднимает голову, замечая слабое свечение.

— Большая медведица, — тихо шепчет в ответ.

Рука Видара опускается на ложбинку меж её грудей, и Эсфирь лишь подаётся вперёд, чтобы прижаться к тёплой ладони.

— Я очень мало разбираюсь в звёздах, даже одна из них едва ли под силу, чтобы её изучить, — слабо улыбается Видар. — Но… кое-что смыслю в мифах. Ты знала, что младенец-Зевс превратил двух нимф в медведицу и спрятал на небе, в виде двух созвездий, чтобы спасти от Кроноса?

— Поражаюсь, почему с такими знаниями ты до сих пор не разобрался в звёздах.

— Я жду момента, — Видар усмехается, снова переводя взгляд на созвездие.

В ответ Эсфирь понимающе хмыкает, а затем берёт в руки его дрожащую ладонь, начиная аккуратными круговыми движениями массировать. Видар мельком опускает взгляд на её сосредоточенное лицо, но она увлечена рассматриванием звёздного неба. Он не отстраняется, позволяя ей думать, что тремор может поддаться нежным прикосновениям и исчезнуть. На мгновение кажется, что это и вправду так. От её касаний хочется жить.

— Кто сделал это с тобой? — во взгляде по-прежнему отражаются звёзды. — Я?

— Не всё, что происходит со мной – касается тебя, — усмешка сквозит в голосе.

— Но это…

— Это не имеет значения. Больше нет. Тем более, если бы я знал, что ты будешь награждать меня массажем – я бы провернул такое гораздо раньше.

— Ты…

— Мерзавец. Знаю.

Она, наконец, переводит взгляд на него, замечая смешинки в уголках глаз.

— Тебе не больно?

— Нет.

— Я имею в виду не руку. Тебе не больно находиться рядом со мной?

— Ты даже не можешь представить себе…

Его ответ настолько поражает честностью, что Эффи замирает.

— … Но не думай, что раньше было как-то по-другому. Эта боль другая. Не потому, что ты не помнишь меня… Потому что… я не смог тебя защитить.

— Это не так! — Эсфирь так резко возражает, что плечи Видара дёргаются. Надо же, он и забыл, что такой она тоже бывает. — Если бы не ты, мы бы сейчас не сидели здесь. Возможно, я бы умерла ещё в том склепе.

— Ты и умерла в том склепе, — практически неразборчиво говорит Видар.

— Да, но… Разве мёртвые могут так?

Видар не успевает понять, что именно ему нужно ответить, как чувствует её горячие губы на своих. Требовательность заставляет стушеваться, но в следующую секунду он отвечает ей, вкладывая в поцелуй всю собственную боль, раскаяние, отчаяние, самые искренние извинения, которые он так и не решился произнести вслух. Ни разу.

Он с усилием отрывается от неё, внимательно вглядываясь в такие до боли родные глаза.

— Эффи, я… Мне сложно себя контролировать.

Дьяволица перед его глазами заговорщицки улыбается, а затем пересаживается со скамейки к нему на колени.

Дыхание Видара становится тяжелее:

— Я не это имел в виду.

— Может, я не хочу, чтобы ты контролировал себя.

Она проводит носом вдоль его шеи, оставляя лёгкий поцелуй под скулой. Его руки так внезапно сжимаются на тонкой талии, что заставляют ведьму ахнуть.

— Ты будешь жалеть.

— Ты – мой муж. Разве это уже не самое большое разочарование в моей жизни? —она подкусывает его нижнюю губу и тянет на себя.

— Я терпеть тебя не могу, — Видар подаётся вперёд, обжигая губы ведьмы.

Левая рука скользит вверх по спине, пока не обхватывает пальцами шею.

— Это взаимно, — сбившийся шёпот путается в рваном дыхании.

Она не даёт сказать ему очередную фразу, снова притягивая короля к себе, зарываясь пальцами в белые пряди, наконец-то ощущая их шелковистость на кончиках подушечках пальцев.

Видар позволяет ей снять с себя парадный камзол и безжалостно бросить на гравий. Сам он отодвигается в глубь ниши, чтобы ветви черешни, скрывающие беседку, укрыли и их. Пальцы слишком быстро расправляются с многочисленными замками на платье. Заметив, как ведьма приподнимает руку, чтобы щёлкнуть пальцами, Видар вовремя