Я растопчу ваш светский рай - Натали Карамель

Видел, как её тело выгнулось дугой, как рот открылся в беззвучном крике. Видел, как из-под пальцев, прижатых к камню, хлынул свет — синий, яркий, затопивший всю пещеру.

А потом свет погас.

И Илания исчезла.

Не физически — она стояла там же, рука на камне, глаза закрыты. Но её не было. Альдор шагнул вперёд, протянул руку — и пальцы прошли сквозь её плечо, как сквозь туман.

— Илания! — крикнул он.

Она не слышала. Не двигалась. Стояла, прозрачная, как призрак, и сквозь неё просвечивали символы на камне.

Альдор замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он шагнул назад, потом снова вперёд — бесполезно. Она была здесь и не здесь одновременно.

— Ты обещала, — сказал он тихо.

И сел на камень напротив, положив меч на колени.

Он не знал, сколько прошло времени. В пещере не было дня и ночи — только ровный шум водопада и свет от камня, который то разгорался, то затухал, пульсируя, как живое сердце.

Латия приходила. Плакала, звала, пыталась дотронуться — и отшатывалась, когда рука проходила сквозь прозрачное тело.

— Деточка, — шептала она. — Деточка, вернись. Мы же без тебя никак.

Алесий уводил её, усаживал у костра, совал в руки кружку с тёплым отваром. Сам садился рядом, молчал, смотрел на камень.

Альдор не уходил.

Он сидел напротив неё — того, что от неё осталось — и ждал. Иногда говорил. Иногда молчал. Иногда просто смотрел на её лицо — застывшее, спокойное, будто она спала.

Камень пульсировал в ответ.

Дни сменяли друг друга.

На второй день Латия перестала плакать. Только сидела у костра, глядя на прозрачную фигуру у камня, и тихонько молилась.

На четвертый день Алесий принёс весть — припасы кончаются. Надо или спускаться вниз, или рисковать и охотиться в горах.

— Ждём, — сказал Альдор.

Он не оборачивался.

Иногда ему казалось, что она шевелится. Иногда — что камень смеётся над ним. Он перестал понимать, где явь, а где бред. Но продолжал сидеть.

На пятый день Латия задремала у костра и сквозь сон услышала голос. Не Илании — другой, старый, усталый. Он шептал что-то о надежде и о том, что ждать осталось недолго.

Она открыла глаза — в пещере было тихо. Только камень пульсировал ровно, как дыхание спящего.

На шестой день Альдор перестал спать. Он просто сидел, глядя на неё, и ждал. Алесий молча ставил рядом с ним кружку с водой и кусок лепёшки. Иногда Альдор ел. Иногда нет.

— Ты себя угробишь, — сказал Алесий на тринадцатый день.

— Я обещал её вытащить, — ответил Альдор. — Я вытащу.

На седьмой день Латия проснулась от тишины.

Камень не пульсировал.

Она вскочила, подбежала — и замерла.

Илания стояла там же, где и все эти две недели. Рука на камне. Глаза закрыты. Но она больше не была прозрачной. Она была плотной. Живой.

— Альдор, — позвала Латия шёпотом.

Он уже стоял рядом. Смотрел на неё, не дыша.

Веки Илании дрогнули.

Медленно, очень медленно, будто сквозь сон, она открыла глаза.

И глубоко вдохнула.

Первый вздох за две недели. Первый звук — хриплый, рваный, но живой.

— Илания, — выдохнул Альдор.

Она чувствовала — тело исхудало, но внутри, глубоко, пульсировал источник. Камень не дал ей умереть, пока она вмещала память.

Моргнула, фокусируя взгляд. Увидела его — осунувшегося, с запавшими глазами, с двухнедельной щетиной на щеках. Увидела Латию, прижимающую руки к груди. Увидела Алесия, стоящего в отдалении.

— Я вернулась, — сказала она хрипло.

Внутри неё гудела сила. Не та, прежняя, умещавшаяся под рёбрами, — новая, огромная, пульсирующая в такт биению мира. Она чувствовала каждую трещину в камнях вокруг, каждый ручеёк воды за стеной, каждую ниточку жизни в Латии, в Алесии, в Альдоре.

Она чувствовала всё.

— Ты неделю… — начал Альдор.

— Знаю. — Она отняла руку от камня. Камень померк, но не умер — просто уснул, выполнив своё дело. — Они ждали. Теперь я здесь.

Латия кинулась к ней, обняла, зарыдала в плечо. Илания обняла её в ответ — неловко, но искренне.

— Живая, — шептала Латия. — Живая, слава богам.

Альдор стоял рядом, не двигаясь. Смотрел на неё так, будто боялся, что она снова исчезнет.

— Ты другая, — сказал он наконец.

— Да. — Она подняла на него глаза. В глубине зрачков плясали искры — отражение той силы, что теперь текла в ней. — Я наследник. Я должна передать это дальше.

— Передашь, — сказал он просто.

Их взгляды встретились. В тишине пещеры, под шум вечного водопада, между ними пролегла новая нить. Не та, что была раньше — напарничество, доверие, осторожная симпатия. Другая. Глубже.

— Нам нужно вниз, — сказала Илания, отводя глаза. — Припасы кончились, наверное.

— Кончились, — подтвердил Алесий из темноты. — Ждали только тебя.

Она улыбнулась снова.

— Я здесь. Пойдёмте домой.

Они двинулись к выходу. Илания шагнула вперёд — и вдруг остановилась. Обернулась к камню.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Камень не ответил. Но ей показалось — или он стал чуть теплее?

Она вышла из-под водопада, и горный воздух ударил в лицо, холодный, чистый, живой.

Внизу, в долине, ждала дорога. Ждал порт. Ждала Геля с её таверной и дневником. Ждал мир, который ещё не знал, что магия вернулась.

Илания глубоко вдохнула.

Впервые за долгое время — свободно.

Глава 49. Решение Гели

Спуск с гор оказался легче, чем подъём.

Илания чувствовала это каждой клеткой — ноги ступали увереннее, дыхание не сбивалось. Сила, наполнившая её у камня, не ушла — она пульсировала внутри, ровно и мощно, как второе сердце.

А ещё — она видела. Впервые видела то, что было скрыто от обычных глаз. Под ногами, глубоко в земле, тянулись тонкие светящиеся нити — жилы магии. Они были слабыми, бледными, едва теплящимися, как умирающие ручьи в засуху. Но они были. Они текли, пульсировали, дышали. Магия не умерла — она просто ждала, когда её разбудят.

Альдор шёл рядом. Не впереди, не сзади — именно рядом, плечом к плечу, словно теперь это было единственно правильным положением. Латия и Алесий замыкали шествие, переглядываясь, но молча.

Илания шагала по тропе, и вдруг заметила — там, куда ступала её нога, из пожухлой травы начинали пробиваться мелкие луговые цветы. Сначала она не поверила, остановилась, посмотрела вниз. Под подошвой сапога, на голом, казалось бы, камне, проклюнулся крохотный синий бутон.

— Что это? — выдохнула она.

Альдор обернулся, проследил за её взглядом. Нахмурился, но ничего не сказал.

Илания сделала ещё шаг — и там, где только что была серая земля, зазеленела трава. Она