Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– Разумеется, я не хочу, чтобы ты швырял моего котенка в какого-то психопата, который стреляет из хлопушек с конфетти!

Роб с Изи переглянулись. На мгновение Джо почувствовал очень одиноким. Как бы ему хотелось, чтобы между ним и Изи возродились прежние легкие товарищеские отношения. Впрочем, возможно, он переписывает прошлое, возможно, между ними все никогда не было так просто.

– Ну ладно, – сказал Роб. – Надо бежать. Контрольная консультация. – Он многозначительно посмотрел на Джо. – А вы тут пока поболтайте.

Он оставил их наедине с тишиной, наполненной всем тем, чего они не сказали друг другу. Джо поспешил нарушить эту тишину:

– Как у тебя дела с мамой?

Изи села на диван, подобрала под себя ноги.

– Мне кажется, я теперь знаю о ее жизни здесь все. Друзья, предметы в учебном плане, объединения, в которых она состоит… Но я до сих пор понятия не имею, что за награду она получит. А до двадцать третьего осталось всего полтора месяца. – Изи закусила большой палец. – Может, у тебя есть идеи?

– Всего одна. Но она тебе не понравится.

Изи бросила на него вопросительный взгляд.

– Поговори с ней.

– Нет. Ни за что! – По лицу Изи пробежало сначала изумление, потом ужас. – Да и что я могу сказать?

– Расскажи про награду. Постарайся убедить, что от нее нужно отказаться. Или нет, про награду вообще не упоминай. Просто скажи, чтобы двадцать третьего июня две тысячи тридцать первого года она в Кембридж не ездила.

Изи бросила на Джо взгляд, настолько для нее характерный, что у него защемило сердце.

– И она мне поверит? С чего бы? Я же для нее здесь совершенно посторонний человек.

– А тебе не обязательно быть для нее посторонним человеком. – Он вглядывался в Изи, отмечая линию скул, робкую уверенность в манере держаться, – все то, что роднило ее с девушкой, которая встретилась ему на лестнице. – Можешь просто сказать ей, кто ты такая.

– Нет, не могу.

Джо казалось, он знает почему: из-за застарелого страха, что мать разочаруется в дочери. Но испуганной Изи совсем не казалась.

– С ней нельзя так поступить. Это перебор. Представь, что ты знаешь такое о своем будущем. Ты будешь сомневаться в каждом своем шаге. И вся твоя жизнь превратится в сплошной кошмар.

– Да уж. Могу себе представить. – Желудок Джо скрутился узлом.

– Вот черт. Прости, я не подумала! – воскликнула Изи с виноватым видом и коснулась его руки; через мгновение отдернула пальцы. – А у тебя как дела?

Вот и возможность рассказать ей все. «Мы с Дианой вместе». Нет, нельзя. Это откроет ящик Пандоры, в котором сложено все невысказанное, все то, что они молча согласились держать под замком, пока она здесь.

– У меня? Я пишу, и, кажется, неплохо получается.

Даже лучше, чем неплохо. Прошлой ночью Джо перечитал стихотворения, написанные с тех пор, как он снова сошелся с Дианой. Они показались ему лучшими из тех, что он создал за всю жизнь. Тексты были хороши, не потому, что могли посоперничать с помещенными в «Предначертано судьбой»; а потому, что отражали его самого, но с лучшей стороны. Раньше в стихотворениях не хватало чего-то жизненно важного, а теперь это появилось, горело в словах, раскаляя их добела.

Лицо Изи осветилось искренней радостью за него.

– Это просто замечательно!

Это и в самом деле было замечательно. Джо воссоединился со своей истинной любовью, пишет хорошие стихи и благодаря упорному труду за последние два месяца, возможно, даже не провалит защиту диплома. Так почему же он несчастлив?

Джо размышлял об этом и неделю спустя, когда рука об руку с Дианой шагал по ярко освещенной улице Кингс-Парейд. Они только что поужинали в ресторане, где официантка с добрых полминуты стояла перед их столиком и смотрела на него, пока он наконец не догадался, что должен пригубить вина.

– Не понимаю, – жаловался он теперь прильнувшей к нему Диане, – почему я обязан сначала сам убедиться в том, что вино хорошее? Разве это не работа сотрудников ресторана?

Она засмеялась, и ее негромкий смех отозвался во всем его теле.

– Джозеф, это же просто традиция: так всегда подают вина. Но тебя ведь никто раньше в приличные рестораны не водил… Черт возьми… – Она вдруг выпрямилась.

– В чем дело? – Джо посмотрел вперед, охваченный безумным страхом увидеть Веру.

Навстречу по улице шагал Криспин. Поравнявшись с ними, он окинул свирепым взглядом Джо. Диана высоко подняла голову и сделала вид, будто не заметила Криспина.

– А ты знаешь, что он сделал мне предложение? – спросила она безразличным тоном, когда Криспин был уже далеко. – Если бы не ты, я, может, и согласилась бы.

Груз того, что знал он и чего не знала она, всей тяжестью лег на плечи Джо.

– Обручиться в двадцать один год, – отстраненно заметил он. – Старомодно.

– Криспин старомоден, – согласилась Диана.

Она завела речь о том, с каким упорством, достойным лучшего применения, он всегда старался открывать перед ней двери, даже когда это было крайне неудобно. Джо пытался слушать, но мысли его то и дело возвращались к той Диане, с которой он не был знаком, к той, что вышла замуж за Криспина в двадцать один год и потом жалела об этом. Каково это – пройти через такое замужество, а потом совершенно неожиданно повстречать другого человека? Он вспомнил фотографию, где они сняты в день знакомства, вспомнил взгляд беззащитного обожания в ее глазах. Какое бы счастье он ни подарил ей сейчас, вряд ли оно сравнится с этим.

– …и мне пришла в голову мысль, что я могла бы воспользоваться этой возможностью и пробежаться голышом по центру города, – донеслась до его сознания ее последняя беззаботная фраза.

– Мм… – кивнул он, а потом все же спросил: – Прости, что ты сказала?

– Все в порядке, Джозеф. – Диана улыбнулась странной, печальной улыбкой. – Я встречаюсь с поэтом. И то, что половину времени ты где-то витаешь, – часть нашей сделки.

Желая попросить прощения, Джо обнял Диану за талию. Интересно, навсегда ли ощущения останутся такими же: он словно смотрел на нее в телескоп, но не с того конца, пытался заново обрести любовь, сложенную из фрагментов. Белая роза, перо, сувенирный шар с Эйфелевой башней. Переписанные от руки стихи, которые он уже не сочинит. Даже если он сумеет написать новую историю этой любви, она никогда не будет принадлежать только им двоим. Он уже превратил ее в искусство.

Джо провел Диану по лестнице к