Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– Потому что это символ бесконечности?

– А вот и нет! Потому что это весело. Он очень громкий, он нелепый, и играть на нем – значит чувствовать, что тебя обнимает сама музыка. Мне это приносит счастье. – Она поднялась на ноги, давая понять, что консультация закончена. – Вам двадцать один год, Джо. Ищите то, что приносит вам счастье. Куда бы это вас ни привело, не прогадаете.

Джо вышел на лестницу и спустился во двор. Весенний ветерок трепал его волосы, гулял в траве, оставляя за собой непредсказуемые узоры. Джо думал о судьбе и желании, о пропасти, лежащей между жизнью и произведением искусства. Думал о том, каким хотел бы видеть свое будущее «я».

Он поднялся в свою комнату и полез под кровать за книгой. В последний раз пролистал ее. Вступление, где жизнь стала искаженной картинкой, увиденной сверху вниз, и в результате превратилась в абстрактную идею. Стихи, которые теперь казались отстраненными и холодными, словно тексты, предложенные на экзамене, который он провалил и забыл. Джо сунул сборник во внутренний карман пиджака и отправился на поиски Дианы.

* * *

Джо постучал, но Дианы дома не оказалось. Он уселся и стал ждать. Поднял голову и посмотрел на рисунок Эфуа: иссиня-черное море неопределенности, прорезанное золотыми дорожками. Раньше он думал, что одна из дорожек предназначена для него. А когда Джо понял, что сбился с пути, он бросился к той тропке, которая была ближе всего. К самой короткой, что вела в том же направлении. Но ведь на самом деле ни одна из дорожек не подписана его именем. Да и не разглядеть дорогу целиком, пока не пройдешь ее до конца. Так и должно быть: не быстрая перемотка событий, чтобы скорее добраться до финиша, а многообещающее странствование, где шаг за шагом, порой сбиваясь с пути, движешься к цели.

– Джозеф! Что ты здесь делаешь?

Джо поднялся. На верхней ступеньке лестницы стояла Диана. Она только что вернулась после выступления: сквозь безупречный грим пробивается румянец, веки густо подведены черным, а глаза – бездонные.

– Нам нужно поговорить, – сказал он и отругал себя за то, как это прозвучало: вся сложность их отношений была сведена к затертой банальности.

Диана вздрогнула, и ее привычная маска на мгновение соскользнула с лица.

– Ну что ж, – тихо сказала она. – Звучит довольно зловеще.

У него еще оставалось время, чтобы передумать. И где-то в глубине души передумать отчаянно хотелось: ведь что-то в его сердце отзывалось на присутствие Дианы, была струна, которую она заставляла петь. Может, Диана действительно его единственная настоящая любовь. Может, этим поступком он теряет шанс создать лучшие стихи в своей жизни… Но слова прозвучали так, словно выбор уже сделан.

– У нас с тобой ничего не выходит. У меня на душе кошки скребут, да и у тебя из-за меня, наверное, тоже. Я тебя не слушаю, все время отвлекаюсь. И по правде говоря…

– Ты в другую влюблен, – с тихим смирением сказала она.

Он посмотрел на нее с таким озадаченным видом, что Диана засмеялась:

– Я же говорила тебе. Я не слепая.

– Это еще не все. – Джо сунул руку в карман и достал тонкую, с виду совершенно безобидную книжку. – Я говорил тебе неправду. Или не всю правду.

Он протянул книжку Диане. В глазах у нее промелькнуло замешательство, тут же сменившееся оторопью. Она схватила сборник, глянула на заднюю сторонку, раскрыла. Джо наблюдал, как она перелистывает страницы – взгляд мечется по строчкам, дыхание участилось. Ситуация была глубоко интимная и немного тревожная, словно смотришь через кротовую нору на свое прошлое «я».

– Что это?.. – Глаза Дианы вглядывались в его лицо в поисках ответов.

– Книга настоящая. Или была настоящая. Но будущее способно меняться. Мы уже изменили его. Начнем с того, что мы встретились на двенадцать лет раньше, чем должны были. – Он наклонился к ней и поцеловал в щеку. – Прочти. А потом позвони… если захочешь.

Джо спустился по лестнице, оставив Диану наедине с мечтой всей ее жизни.

* * *

На следующее утро начались экзамены. Когда Джо вышел из колледжа, туристов на противоположной стороне улицы не оказалось. Внутри все сжалось: вот и все, больше ничего не изменить. Но тут Джо вспомнил, что говорила Вера: до окончания экзаменов экскурсии приостановят. Он попытался сосредоточиться на совете доктора Льюис: «Теперь не думайте ни о чем, тем более о результатах. На экзамене сделайте все, что в ваших силах».

Две недели прошли как в тумане: лихорадочно выведенные строчки, постоянный страх получить низкий балл. Наконец он сдал последний экзамен, вышел на улицу и сощурился от ослепительного солнечного света. Всюду хлопали пробки от шампанского, кое-где слышался истерический смех: сказывались три года постоянного напряжения и затаенной тревоги. Самое трудное теперь позади, а впереди Майская неделя – семь дней вечеринок и обильных возлияний… Вот только для Джо эти дни сведутся лишь к тиканью часов, отсчитывающих минуты до исчезновения Изи.

Они не общались с того самого вечера, когда она своими глазами убедилась: Джо и Диана вместе. А ему так много хотелось Изи сказать! Поблагодарить за то, что она открыла ему правду о самом себе, правду, которую он не смог бы понять самостоятельно. Признаться в любви. И больше всего на свете хотелось попросить ее остаться. Но она ни за что не согласится. Изи решила забыть его, и не нужно усложнять и без того непростую задачу.

Зажужжал телефон. Сердце Джо екнуло, он глянул на экран… Нет, сообщение не от Изи. От Дианы.

Я хочу поговорить. Встретимся у пруда Байрона.

Он пошел вдоль реки в сторону Гранчестера, сопровождаемый криками подвыпивших компаний и громким плеском спускаемых на воду плоскодонок. Отыскать пруд оказалось не так-то просто: Джо заблудился во фруктовом саду, потом пришлось узнавать дорогу у прохожего, который, казалось, появился прямо из девятнадцатого века. Наконец Джо нашел параллельную реке лесную тропку.

Диана в белой блузке и укороченных брюках сидела на пирсе, обняв колени. Река за ее спиной расширялась, превращаясь в пруд, серая вода которого заросла водорослями и ряской. Наверняка во времена Байрона здесь не было бетонной плотины с предостерегающими знаками. Реальность оказалась столь далека от идиллической картинки с зеленой травой и тенистыми деревьями, что Джо засомневался: в нужное ли место он пришел?

Но потом он понял. В этом все и дело! Реальность и образ – это две совершенно разные вещи: приходится жить первым, даже если стремишься ко второму. Он вспомнил, каким был