Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

— Пофиг, что ты там думаешь.

Я снял тачку с сигнализации и думал уже сесть и свалить в какой-нибудь бар (плевать, что полдень понедельника), как в спину донеслось очередное никому ненужное откровение:

— Извини.

Вот же дятел. Реально… сам напрашивается.

— Барсов, не хочешь отвалить?

— Я был на эмоциях. В любом другом случае я бы не вписался в подобную затею.

— Хватит притворяться паинькой.

— В смысле?

— В смысле, не вали всё на эмоции. Так и скажи, что думал, как трахнуть мою девушку.

Марк усмехнулся, его карие глаза сверкнули пламенем вызова.

— Я бы мог сделать это более лайтовым способом.

— Если бы речь шла не об Авроре, то я бы тебе поверил.

— Брось, она не святая. Ровно такая же продажная, как и все тёлки. У всех есть своя цена.

Внутри у меня закипала лава, приходил в действие и без того давно не спавший вулкан. Честно, я искал причину, чтобы не сломать ему пару ребер и не находил ни одной.

— Ещё слово и первого, кого ты увидишь после моего удара будет травматолог.

— Бедная Марьяна, — хохотнул братец. — Шансов нет. Ноль против трех тысяч.

А вот отсюда поподробнее.

— У тебя шизофрения, Барс? Больничка в двух шагах, сходил бы к мозгоправу.

— Ты до сих пор не понял? Ну и болван же ты, Ян. Думаешь, ради чего всё это было? Чтобы Марьяна уберегла любимую сестренку от разбитого сердечка? Сложно.

Зараза.

Вот теперь я чувствую себя идиотом. Надо ведь было всё состыковать…

— А насчёт меня ты прав, да… — он довольно улыбнулся. — Теперь проще будет завалить Аврору, когда тебя нет на горизонте. Бедной девочке ведь понадобится жилетка…

Не сдержался и заржал в голос.

— Знаешь, я даже нос тебе ломать передумал.

— Так уверен в себе?

— Ты плохо знаешь Аврору, Барс. Ей не нужна жилетка. Скорее груша для биться.

Аврора — это Аврора. Она не такая, как все. Но прежде, чем я верну её, мне нужно отдать старые долги.

Наверное, что-то и правда во мне сломалось. Еще пару месяцев назад я бы забил болт и продолжил радоваться жизни. А сейчас не мог. Даже если мы и расстанемся с Авророй и у меня ничего не выйдет, то хотя бы закончить надо правильно.

От одного осознания, что я сломал ей жизнь, всё внутри переворачивалось.

Из-за меня она поругалась с отцом, которого боготворила, ушла из дома, теперь вынуждена работать, чтобы оплачивать своё жилье и еду. Да и с сестрой тоже поссорилась из-за моей скромной персоны. Я, конечно, мудак и сволочь, но… хотел бы сейчас сказать, что не настолько. Но именно настолько. Просто не с ней. Я не могу так поступить с ней.

Именно по этой причине я и поехал туда, где жила Марьяна с отцом, чтобы окончательно всё решить. Наверное, ей было за что мне мстить. Точно было. Но ведь её сестра в этом не виновата.

По крайней мере я так думал и считал, что будет достаточно извинений. Пусть Марьяна и дальше продолжает охоту на ведьм, то есть на меня, но с Авророй ей нужно что-то делать.

Но оказалось, что месть вообще не при чем и нет никакой личной вендетты. Кроме той, что эта девчонка совсем спятила. Неужели она и правда рассчитывала, что после всего у нас что-то выйдет? Просто ненормальная. Я бы даже трахать её не стал. Себе дороже, блин.

С каждой секундой начинаю понимать, что приехал зря. Лучше бы сразу помчал к Башарову, а потом к Авроре. Марьяне на пару с Марком лечиться надо.

— Я не пустая! — по глазам Марьяны покатились натуральные слезы. — Потрогай, какая я живая!

Увольте…

— Жарова, я сейчас втащу тебя в квартиру и отдам папаше, пусть он разбирается с твоими закидонами. Не вынуждай.

— Ян…

За нашими спинами пиликнул лифт, и я почти выдохнул с облегчением. Но до того, как я успел развернутся и убраться куда-нибудь, Марьяна встала на цыпочки, вцепившись в меня и губами, и всеми своими конечностями.

— Как у вас тут весело, — раздался до боли знакомый голос, за одно мгновение накачав мою сердечную мышцу ледяным страхом. — Продолжайте-продолжайте. Мне всего лишь нужно забрать мой арбалет.

Я отпихнул Марьяну в сторону и рванул к Авроре.

Она выставила перед собой ладонь, давая понять, чтобы не подходил ближе. Я же боролся с искушением затащить булочку в лифт и увезти отсюда. Только это нас уже не спасет.

— Ян, у тебя тут хорошая компания.

— Пожарова…

Она просто молчала и смотрела на меня, но ничего и не нужно было говорить. Я читал на её лице субтитры. И наше кино вряд ли бы кто-то выпустил в эфир. Оскорбление чьих-то чувств и всё такое. Моих чувств!

Глава 43. Такая разная любовь

Душа с тобой наизнанку,

В сердце яд плещется.

Ты — огнём в открытую рану!

Постскриптум:

Это не лечится.

/Аврора/

Любовь — это самое прекрасное в мире чувство. Даже спорить бессмысленно. Но нельзя отрицать тьму, что в ней кроется. Никогда нельзя ставить любовь к парню выше всего остального. Выше дружбы, кровных уз, гордости, собственного счастья.

Черт возьми, этот парень может быть самым лучшим! И лишь с ним на твоей коже появляются пьяные мурашки, а в сердце разгорается адский огонь. Но пошёл он в задницу, если ради него нужно забыть о самом главном — о себе!

В противном случае я лично готова указать ему направление. Дать мудаку эпического пинка под зад. Прямо в его наглый и сексуальный зад.

Мама не научила меня быть девочкой-девочкой, такой всей леди. Но она научила меня одной очень важной и незаменимой вещи в жизни: Он всего лишь глава истории, а Ты — книга.

Принято считать, что любовь — это раз и навсегда. Всегда и навечно, долго и счастливо, и прочее… прочее… прочее.

Но мы не на радуге, не на страницах любовного романа и уж точно не в кадре очередной сопливой мелодрамы. В топку розовые сопли, наш мир раскрашен серыми красками.

Это гребаная жизнь.

Любить кого-то — роскошь. И у этой монеты есть две стороны. На одной всегда светит яркое солнышко, а на второй царит непроглядная ночь. Нельзя познать любви, если ты не распробовала эти две стороны. Одновременно тебя распирает от боли и от счастья. Это так нормально страдать от любви. Наверное, я должна сказать, что, даже принимая в расчёт её тёмную сторону,