Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

Ложь!

Кто по доброй воле согласится испытать удары сотнями ножей прямо в сердце?

Если бы я могла, то забыла бы о Яне. Нашу уродливую, порочную любовь. Ведь несмотря на всё, мне было хорошо с ним. Я чувствовала себя счастливой. Очень короткий промежуток времени. Но чувствовала!

Только ментальные качели замерли в воздухе и отшвырнули нас друг от друга. А я не могу протянуть ему руку. Принять его назад. После всего… всё сгорело, обратилось в пыль и пепел. Да и мне больше нечем его любить. Просто нечем любить.

Я не знаю, когда станет легко. Когда я смогу смотреть на него и не испытывать этой адской, невыносимой боли! Словно моё сердце рвут на части, а в плоть впиваются стальные когти. Снова и снова, и снова!

Так больно.

Как это перетерпеть? Как вытащить все ядовитые иглы из сердечной мышцы, услужливо оставленные им же? Я даже малодушно не хочу быть такой сильной. Я хочу быть слабой и уступить главному демону моей жизни. Сдаться в его плен… уже была его рабыней, почему не позволить себе перестать бороться?

Но, видимо, сила воли и гордость где-то ещё остались существовать на задворках моего сознания. Они-то и не позволяли мне скатиться во все тяжкие, потерять власть над собственным телом, над разумом.

Когда я увидела Яна с Марьяной, то едва не расклеилась, не растеклась лужицей на той самой лестничной клетке. Застукать сестру со своим бывшим… мои чувства объяснить просто невозможно.

Ощущение, будто почву вдруг выбили из-под ног, а тело перестало подчиняться. От меня остался лишь сгусток ауры души, которая забилась в самый уголок, накрыла голову руками и принялась реветь навзрыд. Иступлено, переходя на истерический плач, трясясь от очередного предательства безвольной тряпичной куклой…

Но даже теперь моё глупое сердце летело к нему, крошило ребра, ломало и гнуло тесную клетку, рвалось к нему одному… глупо, да? Так по-идиотски глупо любить того, кто, недолго думая, кинулся под юбку к твоей же сестре…

А Марьяна? Как она могла?!

Но настоящая я никому не показала своих истинных чувств. Железобетонный покерфейс, лёд в глазах, уверенность в каждом шаге. Только равнодушие. Только хардкор.

Я это переживу! А если будет трудно, пристрелю обоих из арбалета.

Так я себя и успокаивала, медленно и меланхолично собирая свои вещи в большой чемодан для путешествий. Не стоило его и разбирать после возвращения от бабули и дедули.

За этим нехитрым занятием меня и застала Марьяна.

Ладно, Ян…

Вычеркнуть Сотникова из жизни несложно. По крайней мере, мне очень хочется в это верить. Ведь когда-то я уже выгнала этого парня из своего сердца. Во второй раз должно быть сильно проще. Правда?

А вот сестра так и останется ею. Хоть раз в год, но нам придется пересекаться. Семейные праздники, всё такое. И это дико странно вдруг возненавидеть её. Из-за парня!

Я всегда считала сестру легкомысленной, наивной, ветреной… но я любила её. Мы были очень дружны с самого детства. До сих пор не верится, что всё изменилось.

Ни на секунду не поверила, что Марьяна пытается защитить меня от Яна, типа беспокоится за разбитое сердце. Она никогда не отличалась сентиментальностью.

Моя сестра из тех девчонок, которых принято называть меркантильными суками. Такие, как она — играют роли главных стерв. Буквально Царица Змей.

Но, чтобы она вонзила ядовитые клыки именно в меня… это стало ещё большим ударом, чем разрыв с Яном.

Марьяна молча устроилась на моей кровати, наблюдая за сборами.

— Надеюсь, ты живешь не на вокзале? — наконец, спросила она.

Ха-ха, шутка без бороды просто.

— Надеюсь, мы не будем делать вид, словно ничего не случилось.

— А что случилось? — непонимающе захлопала ресницами Марьяна.

Вот же жаба…

— Мы с тобой обе знаем, что ты не дура. Давай не начинай играть роль, которая тебе не идет.

— Раньше тебе ничего не мешало считать меня дурочкой, — усмехнулась она. — Как и отцу. Аврора — умница-дочка, а Марьяна так, для красоты и интерьера.

Ещё и папу приплела.

— Очаровательно, — я наклонилась, складывая рубашки и блузки в стопку. — Может, и о матери поговорим?

— Может быть.

— Марьяна… тебя считали именно такой, какой ты себя подавала.

Сестра громко расхохоталась, продолжая прожигать меня своим взглядом. Она ни на миг не прерывала зрительного контакта между нами. Я тоже не собиралась отводить глаз.

Это война!

Ментальная, но война.

И я не собираюсь принимать поражение, дарить ей победу. Не я начинала — не мне и заканчивать. Хочет белый флаг? Что ж, облом. В моём арсенале есть только кроваво-красный.

Дело тут уже не в Яне. А в доверии, в честности, в отношении друг к другу. Просто как можно променять семью на мужика?

— Я не отдам его тебе, — зло и безапелляционно заявила она, глаза загорелись какой-то ядовитой ненавистью. Словно я — основная причина её бед и несчастий. — Слышишь, Рор? НЕ! ОТ-ДАМ!

История о том, как однажды между сёстрами встал один наглый котяра. И что бы я не сделала дальше, изменить что-либо будет уже нельзя. Кота, может, и след давно простыл... В общем, какой-то кот Шредингера, честное слово. Он вроде и есть, а вроде и нет.

— Дура ты, Марьяна.

Как есть дура. И играть не надо.

Забыть о сестре, о своих корнях только потому, что у одного парня слишком голубые глаза и вообще он — само воплощение тёмного бога?

Я могла понять её любовь.

Но точно не могла понять её ненависти.

— Ты никогда не сможешь представить, что я чувствую, Аврора. Тебе вообразить будет страшно, каково быть на моём месте.

Она словно мои мысли прочитала. Марьяна говорила, что я не могу её понять, но сейчас мы обе поймали одну и ту же волну. Стояли друг против друга и падали прямо в пропасть.

Мы обе полюбили одного парня. Жестокого, бессердечного подонка, который и не догадывается о смысле слова «люблю».

Мы полюбили безответно. Мы обе были несчастны. Просто для одной из нас не существовало никаких правил и морали, а для другой — наоборот.

Так мы и разлетелись с сестрой в разные стороны. Сейчас я ясно поняла, что жизнь изменилась до неузнаваемости. Она раскололась на мелкие части.

Марьяна собирается до потери пульса бороться за Сотникова. Я же собираюсь бороться только за себя.

— К счастью, я на своём месте.

Бросив последние вещи в чемодан, вышла из комнаты, даже не взглянув на сестру. Я сожгла Яна, неужели не смогу спалить