Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

на машине, — тихо произнес Ян. — Давай прокатится куда-нибудь. В ад, например. Преисподняя, чистилище, последний круг, площадь разбитых сердец…

К чему продолжать эту смертельную гонку? Или он недостаточно больно сделал мне? Надо добить!

— А смысл? — рискнула посмотреть на него. Зря! — Говори, зачем пришел.

— Пожарова, у меня с твоей сестрой ничего нет.

Интересно, что он понимает под словом «ничего»? Может быть, и мы с ним тоже ничего. Тьма, пустота, безысходность!

— Мне не интересно.

— Твой ответ утверждает обратное.

— Ты утомил меня, — я устало вздохнула, стараясь как можно реже встречаться с ним взглядом. — Давай в темпе, Ян. У меня сегодня ещё дела есть.

Сотников нахмурился. Так, словно ему и правда было не безразлично то, чем я планирую заниматься и с кем. Ну вот опять. Я ищу тайный, глубинный смысл там, где его нет и не предвидится. Пора прекращать видеть только лучшее в этом парне.

— Не вынуждай меня силой затаскивать тебя в тачку.

— Выключи абьюзера, это не работает.

— А ты тормозни режим душнилы.

Детский сад…

Что я вообще здесь делаю? Поздний вечер, на улице уже стемнело, а я стою посреди улицы с Сотниковым и… не хочу с ним расставаться. Продолжаю эту никому ненужную перепалку, испытываю себя на прочность. Ведь это плохо закончится… я знаю — плохо. Кажется, на горизонте запахло мазохизмом.

— Аврора, я просто хочу поговорить.

— О чём, Ян? Мы всё решили.

— В основном, решала ты.

И?

Может быть, конечно, это и эгоистично. Но разве я не имею права поставить точку, сжечь мосты? Если мне плохо с человеком, в которого влюблена до безумия? Не хочу, чтобы он меня уничтожил. Не хочу зависеть от него. Не хочу! Здоровый эгоизм совершенно нормальная тема. Не нормально — когда его нет вообще. Ведь кто станет любить тебя сильнее, чем ты сам? И, в конце концов, любовь к миру начинается с любви к себе.

Я не собираюсь думать о чувствах и желаниях Яна. В топку всё!

— Как ты себе представляешь другой исход? — прищурилась и скрестила руки на груди. — Ты сумасшедший, если думаешь, что мы могли бы и дальше продолжать…

Не знаю, как назвать то, что было между мной и Яном. Мне проще думать, что мы просто трахались. Очень горячо, жарко, страстно-обоюдно. Вряд ли для Сотникова это больше, чем секс.

— Помню, — усмехнулся он. — Ты говорила о сломанной кукле. Знаешь, что? Пожарова, куклы бывают разные. И решил, что наша с тобой точно вуду, учитывая твой скверный характер злобной ведьмы. Вот ты даже кофе готовишь с таким выражением лица, словно варишь колдовское зелье массового поражения. Вытащи из нашей куклы иголки, или я это сделаю сам, Пожарова.

Забавная метафора.

Этот парень умеет говорить красиво. Между строк как будто слышится: я сделаю всё ради нас. А что — всё? Снов букетно-конфетная эпопея, романтика и прогулки, жаркий секс… выкупит мою корзину на Wildberries?

Да и нет никаких между строк. Он просто хочет снова унестись в горизонтальную плоскость. Вцепился в меня своими клешнями, отпускать отказывается, гад.

Что мне делать? Я рублю головы этой Лернейской гидре, но на их месте вырастает ещё сотня. Остановите больное притяжение, я выйду на следующей остановке.

— Что мне сделать, чтобы ты отстал от меня раз и навсегда?

— Пожарова, — в глазах Яна сверкнул угрожающий огонь. Усиленная копия того пожара, который совсем недавно горел между нами. — Ты ничего не можешь с этим сделать.

Ян схватил меня за талию и прижал к своему телу.

С точки зрения физики, никто не может вспыхнуть как спичка от простых прикосновений, но между нами была не физика и не химия. Между нами была магия. Чёртово волшебство.

— Детка, твоя мама случайно не Медуза Горгона?

Замолчите его кто-нибудь…

— Сотников, если ты скажешь это вслух…

— Тогда почему от твоего взгляда всё становится каменным?

БОЖЕ.

— Старый подкат.

— Но щечки у тебя покраснели, Булочка.

Вряд ли дело только в щеках.

— Как же я тебя ненавижу, Сотников.

— Ненавидишь, но любишь и хочешь. Иначе бы давно оттолкнула.

— Может быть, я планирую твою медленную и мучительную смерть?

— К счастью, у тебя под рукой нет арбалета.

Ян прикусил губу, посмотрев на меня так порочно, что низ живота мигом скрутило. Аврора, ну нельзя же так... нельзя таять, как снежинка с ним. Просто нельзя!

Кто бы объяснил это моему сердцу и телу. У мозгов ничего не получается. Да и какие мозги… отказали они, нет их. Сотников благополучно вырубил источники резервного питания.

И всё-таки я уперлась в его грудь ладонью, намереваясь оттолкнуть. Но Ян резко подхватил меня на руки и куда-то потащил. Я даже знаю куда, зачем и как именно всё между нами будет…

Я должна это остановить.

Точно должна?

Железобетонно!

Пока я собиралась с мыслями и думала, куда конкретно пнуть этого альфа-самца, он уже затолкал меня в машину.

— А теперь поговорим, Пожарова.

В тесном салоне спорткара, на переднем сидении в непосредственной близости друг к другу… ага-ага. Великий сказочник.

— Если что, я прекрасно знаю, как избавиться от твоего хладного трупа.

Ян рассмеялся, откидываясь на спинку кресла.

— Я скучал по тебе, Булочка.

— А я по тебе нет.

— Твоя ложь очаровательна.

— Твои попытки бесполезны.

— Сдается мне, — он наклонился ко мне, сверкнув своей гадской улыбкой. — Ты боишься оставаться со мной наедине.

А то!

Он же секс-машина.

— Почему я должна тебя бояться?

— Потому что тебе было со мной хорошо, и ты боишься вновь дать слабину.

Нарцисс долбаный.

— А не слишком ли ты самоуверенный, малыш?

Не слишком, нет. И я это знала.

— Давай ты просто вернешься и мы начнем сначала.

— Давай.

— Что?

Сама в шоке.

— Только давай пропустим конфетно-трахательный период и сразу перейдем к кульминации. Мы прекрасно провели время, но нам надо расстаться. Дело не в тебе, дело во мне. Кажется, так вы мужики говорите?

— Сучка!

— Мудак!

Глава 46. Только дай мне повод

Вспыхни!

И сгори дотла

На моих глазах.

Больше не говори,

Что любишь,

Останься навеки в мечтах.

Только там тебе место!

В душе закоулках

Наши чувства сгниют.

Знаешь, я уже не твоя

принцесса,

Исчезло желание вместе

тонуть.

/Аврора/

Мне давно стало ясно, что огонь между мной и Яном, каким бы сильным и жарким не был, он всё равно не способен сжечь нас полностью.

Это пламя убийственно, опасно и влечет за собой фатальные последствия, которые невозможно полностью устранить. Ни через год, ни через два, ни даже через