Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

— Что тебе ещё надо, Пожарова? — заметно уставшим, раздраженным голосом выстрелил мне в спину Ян. — Я чист перед тобой, как младенец. Признался в чувствах, извинился, цветы притащил и твои любимые пирожные…

Кажется, у кого-то назревает кризис.

К слову, к проклятым пирожным я так и не притронулась. Знаю я эти хитрые трюки. Сначала корзиночки с ягодами и кремом, а потом всё как в тумане — искра, буря, безумие, и просыпаешься уже утром в неглиже…

— Мне ничего не надо, Ян. Ты хотел поговорить, я выслушала. Давай не мучить друг друга разборками. В конце концов, мы не в тупом реалити-шоу.

— Не обманывай себя, Булочка.

— Поменьше самоуверенности, Ян. Мир не крутится вокруг тебя.

Всего пять минут мы провели в тишине, хотя и она давила на сознание, угрожая взорвать его к чертовой бабушке. Совсем как в тех трендовых ужастиках, когда внутренности разлетаются по стенам. Кровь, кишки, хоррор по классике.

Ян цедил по маленьким глоточкам свой кофе, намеренно растягивая время. Я технично загружала в посудомойку грязную посуду и яростно имитировала вид домохозяйки со стажем.

Закончив с этим занятием, я выудила из мини-бара откупоренную вчера бутылку вина и вернулась за стол уже с бокалом, наполненным содержимым глубокого рубинового цвета. Больше не выдержу Яна без допинга. Но, говоря честно, маловато бокала… понадобится, как минимум, пару бутылочек.

— Ты похудела.

Может быть… пусть я последнюю неделю и не обращала на свой вес внимания. Да и Сотникову до этой стороны моей жизни не должно быть никакого дела.

— Тебе пора.

— Аврора, что ты на хрен хочешь? Чтобы я на коленях перед тобой ползал, как побитый пес? Так вот, детка, этого не будет.

Боже упаси. Сотников и на коленях. Не-не, я обойдусь. Хотя сама картина ползающего Яна вызывает самые светлые и позитивнее эмоции.

— Я уже сказала, мне ничего от тебя не надо, — с напускной сдержанностью ответила, пригубив немного вина. И следом сразу сделала несколько глотков побольше, осушив бокал почти до дна.

Сейчас оно было ещё вкуснее, чем вчера, приобрело более терпкий вкус. При первом впечатлении вкус показался мне слишком сладким и крепленным. Наверное, всё из-за граната и черешни в составе.

Ян громко выругался, встал и обошел столешницу справа, заняв оборонную позицию всего в паре сантиметров от меня. Здравый смысл на пару со светлой стороной орали мне трехэтажным матом, что пора делать ноги, но темная Пожарова выключила их назойливые голоса. Извините, абонент временно не доступен. В какой-то момент у всех срывает крышу. Особенно у девушек с разбитыми сердцами, оказавшихся один на один с мудаком-бывшим.

И вроде всё неприлично хорошо. Ян откровенный, искренний, что-то борется за нас и даже в измене его не обвинишь, но…

Дело не только в Марьяне. Но и в ней, конечно, тоже. В этот момент я и поняла, что, может быть, Ян правда испытывает какие-то чувства ко мне. Любит! Но он никогда не будет любить меня так, как я того заслуживаю. Я не буду у него на первом месте. В лучшем случае, мне светит пятое место, ну или четвертое, если повезет. В зависимости от ситуации.

Так что как бы он ни извинялся, чтобы ни говорил… какая разница, если счастье все равно не будет долгим? На недоверии, лжи и обидах не построить хороших отношений. Я уже не могу дышать без него и не хочу усугублять ситуацию.

— Почему ты так смотришь на меня? — почти шепотом спросил он.

Его губы очень близко, одна рука легла на талию, вторая забрала бокал с вином и отодвинула его подальше. Я прекрасно понимала, к чему всё ведет, чем закончится, какой сценарий у нашего падения…

До сих пор мы находились в подвешенном состоянии. Между небом и землей. Пришло время либо раскрыть парашют, либо избавиться от него.

Мы не занимались красивым ванильным сексом, не целовались как романтичные влюблённые. Мы были похожи на дикарей, предавшихся безудержной страсти. Темной, порочной, всепоглощающей. Даже не до конца сняли одежду, лишь бы добраться друг до друга как можно быстрее. Нас могли бы взять спокойно в сюжет грязного фильма для взрослых с отметкой двадцать один плюс. Всё происходило на запредельных скоростях. Мы скучали, мы оба хотели утолить этот страшный первобытный голод, мы оба не отдавали себе отчета в происходящем.

Единственное, на что хватило наших воспаленных мозгов, так это не забыть о безопасном сексе.

Меня даже мало волновал этот высокий неудобный табурет и то, что я билась спиной о край столешницы, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Плевать, пусть на коже останутся синяки. Сейчас это вообще не важно.

Как два оголенных нерва сплелись воедино, незамедлительно вызвав короткое замыкание. Это был последний раз, когда я чувствовала Яна в себе, когда наслаждалась каждой сладкой секундой нашей близости. Мы сумашедше любим друг друга, но, к сожалению, обречены.

Пошлое трение наших влажных горячих тел звучало под аккомпанемент моих громких стонов, которые очень быстро переросли в какой-то бесстыдный скулеж, словно из элитной порнушки, низкого и требовательного рычания Яна, звонкие шлепки его ладоней, скрип несчастного стула…

А потом всё.

Я и сама не поняла, почему на моих глазах выступили слезы. Вернее, я знала почему, но никак не хотела проявлять перед Яном свою главную слабость. Не теперь.

Говорят, что одна ошибка влечет за собой миллион других. Это как раз тот случай. Секс с бывшим парнем — это долбаная ошибка.

Потому что мне было чертовски хорош с ним. Может быть, всё дело в том, что мы давно не были вместе, эмоции накопились и произошел бум в виде множественного оргазма. Я вообще о нем только в книжках читала. Думала, что это миф сексологов и его не существует, как единорога.

И пусть секс с Яном всегда был на высоте, но сейчас я улетела в другую галактику, разлетелась на атомы и по крупинкам собралась обратно. Ноги дрожали, тело до сих пор била сладкая дрожь, перед глазами все плыло и кружилось, словно я прокатилась на суперэкстремальном аттракционе. Впрочем, так оно и есть. Все наши отношения с Яном — это американские горки.

— Ты плачешь? — недоуменно спросил Ян, прижимая меня к своей влажной от пота груди. Его сердце колотилось, как сумасшедшее. Билось на каком-то утроенном адреналине. — Я сделал тебе больно?

Сделала больно себе я сама. Позволила себе невозможное. Я и так не могу забыть этого парня, а наш марафонский забег только всё усложнит.

Дура… какая я