Прежде чем мы разобьёмся - Мила Любимая

— Всё в порядке, — я отстранилась от него и спрыгнула на пол.

Похоже, сделала это слишком стремительно, потому что ноги подкосились и я рухнула обратно в обьятия Яна. Затрахал до звездочек и вертолетов.

— Тогда объясни мне, что это за «Плач Ярославны», Пожарова.

— Сотников, давай хватит? Тебе давно пора. Меня уже рубит, ну реально.

Он впал в настоящий ступор, бросая в меня стрелы искреннего недоверия. Ну да, после такого обычно девушки требуют продолжения, а не гонят поганой метлой.

— Аврора, меня твоя питерская школы драмы реально достала. Я ведь уйду. Не один мужик не станет терпеть такое деланье мозгов.

— Уходи, — безразлично пожала в ответ плечами.

Но внутри я и правда ревела навзрыд. Мечтала вцепиться в Яна и не отпускать.

— Ревнивая истеричка, — процедил сквозь зубы и буквально впечатал меня в свое тело.

Что ж, если мы и дальше будем дальше так стоять, то быть «Грязной гонке 2.0»

— Ян, — я сделала глубокий вдох и посмотрела на него. — Я даже готова поверить тебе. Дать шанс, пусть это будет очень-очень глупо. Просто скажи мне, что ты тот, кто нужен. Что ты готов быть моим партнером, готов к серьезным отношениям. Что это всё не просто секс.

— А зачем? — он отпустил меня и отошел на несколько шагов назад, принявшись застегивать брюки. — Ты все снова решила за нас обоих, Пожарова. Приклеила ко мне ярлык мудака. Знаешь, что? — он подобрал с пола свою майку и криво усмехнулся. — Пошла ты, Аврора. Но, прежде чем я уйду, хочу, чтобы ты кое-что запомнила.

— Что? — в сердце екнуло, словно от укола невидимой иглы.

— У нас могло бы получиться, если бы ты не была такой трусихой.

Он уже ушел, его шаги стихли, а входная дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. А я осела на пол и позволила себе быть обычной слабой девчонкой. Где-то очень глубоко в душе я понимала, Ян прав.

Черт побери, этот гребаный мудак прав.

Мне всегда казалось, что если кто-то и разобьет нас, то это будет непременно Сотников. Но это была я.

Глава 48. Глупая мышка и мартовский кот

Стереть панику с лица

И про слово «люблю»

навсегда позабыть,

Я боготворила тебя

Подлеца,

Позволив себя покорить.

Маску равнодушия выбрала

Вместо страсти и огня,

Наша любовь чат покинула,

Спалив сердца дотла.

Вкус пепла уже приелся,

Он чудится мне повсюду.

Ты как змей на моей груди

Пригрелся,

Но знаешь что?

Я всё равно тебя не забуду.

/Аврора/

Семь дней спустя

Так мечтала, чтобы лето закончилось и наступила осень, а вместе с ней и новый учебный год.

Потому что вся моя жизнь превратилась в тягучий пластилин.

Я варилась в нескончаемых мыслях о Яне, о нашем прошлом. О том, что я совершила огромную ошибку, вышвырнув этого парня из своей жизни.

Мне без него плохо… и с каждым днем становится только хуже и хуже. Без малейшего просвета на счастливый конец. Но парадокс состоит еще и в том, что мне и с ним плохо.

Как найти идеальный баланс в этом неправильном равновесии? Всё сломалось, как хрусталь. Я разбилась, будто хрупкий чайный сервиз.

Моя жизнь после Яна — это долбаный БДСМ, на который я пошла совершенно добровольно, практически в удовольствии и безграничном экстазе. В чем тогда проблема? А проблема в том, что я забыла стоп-слово. Дура!

Время будто специально замедлилось.

Я отсчитывала дни до проклятого сентября, зачеркивала их красным в настенном календаре с изображенным на нём наполовину обнаженным идолом. Пора давно признать… идол для меня существует всего один. Пока один. Совершенно не важно при этом, что на нем или одежда отсутствует напрочь… хоть в пижамке с паровозиками, я люблю его любым.

Звучит обнадеживающе. Процентов на тридцать пять. Словно есть призрачная надежда в завтрашнем дне.

Только я не знаю, может я обманываю себя, дышу розовыми грезами, витаю в облаках? И пусть логикой понимаю — на неудачных отношениях жизнь не заканчивается. Она, черт побери, продолжается. Потому что мне всего двадцать лет. Сколько я ещё буду любить? Сколько обжигаться? Сколько сталкиваться с ледяными айсбергами?

Но вот сердце…

Моё глупое сердце никак не могло наладить коннект с мозгами. Влюблённое! Сумасшедшее! Дурное!

Я зачеркивала дни. Я удаляла их. Стирала ластиком. Или пыталась заставить себя в это поверить. Но сентябрь был всё таким же далеким и недосягаемым.

Ещё целый (невыносимый!) месяц до того момента, как я снова увижу Яна. Окунусь в грозовой омут его глаз. Настолько прекрасных, насколько и жестоких. Но мне нужно было видеть его. Слышать! Чувствовать! Ненавидеть и смотреть прямо в глаза.

Возможно, сегодня я его ненавижу, а завтра люблю, но каждый день без Сотникова подобен мучительной пытке.

А ведь прошла всего неделя. Семь адских дней. Сто шестьдесят восемь часов нескончаемой борьбы со своими демонами, разрывающими мою душу в мелкие клочья.

Если бы кто-то сказал мне, Авроре Жаровой, о том, что я превращусь в жалкую слабачку, обычную девчонку с растоптанным сердцем, то я бы ни за что не поверила.

Что со мной стало? Где мой стальной стержень?

Всё просто! Чёртов Ян погнул его, словно злодей со сверхспособностями из популярных комиксов.

В моих глазах отражается всё, что было между нами. Мне больно смотреть на себя. Больно признавать, как убийственно сильно я скучаю по нему, как хочу к нему…

И даже если бы он снова вонзил в моё сердце раскаленное железо, я бы ни за что не отказалась от нашей встречи. Так малодушно…

Чаще я задумывалась над вечным вопросом: «а что, если?» …

Одергивала себя, ругала, обвиняла во всех смертных грехах.

Аврора, история не терпит сослагательных. Кости брошены, что называется. Ни к чему посыпать открытые раны стеклом, когда всё уже свершилось.

Больше никогда не услышу это знакомое и любимое «Пожарова». Скорее всего наше общение в универе сведется к минимуму. Станет таким, каким оно было до этого сумасшедшего, горячего и страстного лета.

Чужие, незнакомые, одни.

Я буду помнить наш июнь,

Оставшийся в обрывках фраз.

Заряди в грудную клетку град из пуль,

Прикончи меня здесь и сейчас…

Я бы хотела не любить его больше, не вспоминать. А ещё лучше втюриться по самые гланды в хорошего парня. Ходить на свидания, обсуждать глупые фильмы, окунаться с головой в здоровые отношения. Можно даже без любви. Пусть меня отпустит, пожалуйста!

Старалась совсем не думать о Яне, о нас. Но чаще ловила