Ненужная жена. Отданная дракону - Илана Васина

Я сделала шаг из света в темноту. Потом ещё один, и ещё… Изумрудные поля окончательно исчезли, сменившись запахом гари, крови и родного тепла драгарха. Я рванулась вверх, сквозь густую пелену небытия, навстречу этому отчаянному зову.

Веки дрогнули. Тяжёлый, пахнущий медью воздух ворвался в лёгкие.

— Дарион... — выдохнула я, открывая глаза.

Над собой я увидела его лицо — осунувшееся, перемазанное сажей и кровью, но в его глазах сейчас рождалось новое солнце.

— Ты вернулась! — прохрипел он глухо.

Обхватил меня обеими руками и прижал к груди. Он качал меня, словно баюкал, осыпал горячими поцелуями моё лицо, губы, дрожащие от чувств, глаза, из которых брызнули слёзы. Я медленно, но верно осознавала, что жива. МЫ выжили. Растерянно огляделась, и реальность обрушилась на меня удушливой волной гари и битого камня.

Храм, который казался незыблемым, теперь лежал в руинах. Золотой пожар моей магии оставил после себя лишь выжженные отметины на древних плитах.

В этой мутной взвеси я увидела того, кто едва не превратил мою жизнь в вечный кошмар. Некромант лежал у подножия расколотой колонны. Его тело, лишённое жизни, казалось теперь пустой, иссохшей оболочкой. Мой свет выжег его тьму до самого основания.

Я перевела взгляд дальше. Неподалёку, в тени обрушившегося свода, лежал Эдмир. Он стонал. Его одежда обгорела, а кожа покрылась багровыми ожогами от той яростной вспышки, которую я выпустила на волю.

В горле встал ком.

Проклятый мерзавец! Его подлость обошлась нам слишком дорого.

— Ты вернулась! Вернулась ко мне, — Дарион повторял это снова и снова, как заклинание. — Вернулась...

Я хотела сказать ему, что там, в послежизни, было слишком пусто без него. Но голос меня не слушался, поэтому я просто молчала и кивала, снова утыкаясь лбом в его плечо.

Да. Я вернулась к тебе, Дарион.

Потому что тоже хочу узнать тебя. Не то, как ты правишь своим народом или как крушишь врагов, а то, какой ты, когда гаснут огни в замке и наступает тишина.

Хочу понять, о чём ты думаешь в долгие минуты перед рассветом, когда сон уже ушёл. О чём молчишь, когда смотришь на звёзды, и какие шрамы на твоей душе болят сильнее, чем те, что кровоточат сейчас на твоей груди.

Я хочу узнать вкус твоей обычной жизни. Как ты смеёшься, когда открыт и свободен. Каким становится твой голос, когда шепчешь слова любви. Хочу изучить каждый сантиметр твоей кожи, запомнить каждое движение твоих рук и понять, как такой суровый мужчина, как ты, умеет быть настолько отчаянно нежным.

Теперь у нас было на это время.

Потому что твоя жизнь стала моей, а моя — твоей.

Глава 59

Тяжёлые кованые двери храма жалобно звякнули, когда внутрь ворвались драгархи. Грохот их сапог по выжженным плитам эхом ударил по выгоревшим стенам.

Все уставились на нас с Дарионом.

— Плохо выглядишь, тиарх! — покачал головой незнакомый воин с волосами, сплетёнными в тугие жгуты. — И всё же клянусь первородным пламенем, я рад, что вы живы!

Он первым преодолел завал из рухнувших камней, сжимая в руках окровавленный меч. За его спиной маячили тени остальных драгархов, чьи доспехи были залиты тёмной кровью.

— Всё кончено. Мертвяки повержены, — заявил Скьёлдар, тяжело дыша. — Рассыпались в прах, когда их старые замороженные кости ударились об скалы. Спасибо северному, — он кивнул на драгарха с мечом. — Не подвёл.

Северный тиарх оторопело рассматривал храм. Его взгляд метнулся от моего бледного лица к некроманту, превратившемуся в кучу тряпья. Он потрясённо качнул головой.

— Славная битва. Одно я не понял: какого пекла тут делала тварь из Вехалии?

— Очевидно, — произнёс Вальд, — его пригласил бывший муж рии, чтобы он устроил нам бой с мертвяками.

Дарион продолжал сжимать меня так крепко, будто я всё ещё могла ускользнуть обратно за грань. Он молчал, лишь его пальцы, испачканные в саже, мелко дрожали на моём плече. Но когда речь зашла об Эдмире, не сдержался.

— Этому гаду жизни не будет, — голос Дариона вибрировал от ярости. — Я лично прослежу, чтобы он проклял каждый свой вздох, прежде чем тьма заберёт его душонку.

Он перевёл взгляд на жалкую, обгоревшую фигуру, и я почувствовала, как под кожей Дариона перекатывается ярость зверя, готового сорваться с цепи.

Вальд подошёл ближе, брезгливо пнув сапогом обгоревший край плаща Эдмира. Предатель глухо застонал, не открывая глаз.

— Убить — это слишком легко, — холодно обронил Вальд. — Даже самая медленная казнь затянется от силы на несколько дней. На мой взгляд, он заслужил более суровую участь.

Дарион вскинул голову, его глаза опасно вспыхнули золотом.

— Что ты предлагаешь? Пытать его много оборотов солнца? Я не потащу в свой дом… эту гниль.

— Я предлагаю отправить его в серебряные рудники Морен-Тала, — Вальд посмотрел куда-то в пустоту. — Туда свозят отбросов со всех тиархатов.

— Рудники? — Дарион хищно прищурился. — Рассказывай!

— Там нет солнца. Вечный мрак в недрах гор. Кандалы. Труд без конца и края. Но самое прекрасное не в этом.

Вальд сделал паузу, глядя на содрогнувшееся тело Эдмира.

— Это место проклято древней магией. Послежизнь выталкивает души заключённых обратно в искалеченные тела, заставляя жить десятилетиями там, где обычный человек сгорел бы за месяц. Он будет гнить заживо, пока гора не решит, что с него хватит.

В этот момент Эдмир зашевелился. С трудом встал на одну ногу, едва сохраняя равновесие.

Он выглядел жутко. Левая сторона лица была объедена магическим пламенем, холёные некогда волосы превратились в грязные сосульки, а на месте дорогого камзола зияли обугленные дыры. Изуродованная пародия на того вальяжного барона, который заявил, что я недостойна быть его женой.

Он закашлялся, выплюнул сгусток крови и вдруг усмехнулся, глядя на меня единственным уцелевшим глазом.

Я отвернулась.

— Что, даже не смотришь на меня? — барон прохрипел, прерывисто дыша. — А ведь не так давно ты клялась мне в преданности.

Он спятил?

Даже отвечать на этот бред не стала.

Эдмир обвёл взглядом руины храма и снова посмотрел на меня с каким-то извращённым восхищением.

— Значит... обхитрила, — прошипел он, кривясь от боли. — Прятала силу... за красивым личиком... А я видел в тебе лишь безделушку. Зря не поверил древнему талмуду... Окажись твоя мощь в моих руках...