Ненужная жена. Отданная дракону - Илана Васина

Затем всё исчезло.

И прямо перед его лицом возникла морда монстра. Чешуя стального цвета и глаза — огромные, с золотой, пульсирующей радужкой. Дракон не открывал пасти, но его мысли ввинчивались в череп раскалёнными иглами.

«Ты предал древний договор, человек. Ты сговорился с некромантом. Рука об руку с другим отступником ты привёл смерть в наш дом».

Натаниэль хотел закричать, но горло не слушалось его.

«Я, Вальд Фьёрнар, тиарх Грозовых Раскатов, приговариваю тебя к наказанию. Твой дом станет пожарищем. Твои склады с шёлком и сукном, станут дымом. Оскорби нас ещё раз — и твоя дочь станет моей рабыней. Она будет скулить у моих ног, жалкая и бесправная, пока Тьма не заберёт её себе».

— Нет! — Натаниэль вырвался из сна, подскочив на кровати.

В нос ударил резкий, едкий запах дыма. Это был не сон. Потолок его спальни уже лизали рыжие языки пламени. С треском лопались дорогие дубовые панели. Снаружи раздался торжествующий, леденящий душу рёв и звук, напомнивший мощный хлопок крыльев, от которого задрожали стекла.

— Пожар! Все вон! Вон из дома! — Натаниэль сорвался с места, едва не споткнувшись о сброшенный на пол камзол.

В коридоре выл ветер, врываясь через выбитые окна. Слуги метались в дыму, кто-то тащил обгоревший сундук, кто-то выл от ужаса. Натаниэль ворвался в комнату дочери, сорвал её, полусонную, с постели и, не слушая вскриков, потащил к выходу.

Холодный ночной воздух полоснул по легким.

Они стояли на мостовой, босые, в одних ночных сорочках. Завороженно глядя, как огромный особняк Гримвудов, символ его тридцатилетнего труда, полыхает гигантским факелом.

Смотря на то, как рушится крыша дома, Натаниэль Гримвуд осознал: жизнь, которую он выстраивал по кирпичику тридцать лет, рассыпалась в прах за считанные минуты.

У него не осталось даже сменных сапог.

Грисса, вся в чёрных разводах сажи, дрожащая от холода, жалась к его плечу. Её тонкая батистовая сорочка облепила округлые плечи.

— Отец... — она всхлипнула, глядя, как рушится крыша их дома. — Ничего, слышишь? Мы живы. Мы выжили! Пусть горит этот дом, главное, что твои склады уцелели... Моё приданое, ткани, золотые нити... Мы начнём сначала, ничего!

Она обернулась в сторону торгового квартала, надеясь увидеть тёмные силуэты пакгаузов, и вдруг замерла. Её лицо, освещённое заревом, стало мертвенно-белым.

Натаниэль медленно проследил за её взглядом.

Там, где над рекой возвышались его склады с самым дорогим сукном в стране, в чёрное небо поднимался второй огненный столб. Над пылающим складом, в свете пожарища, на мгновение мелькнула огромная крылатая тень и исчезла в облаках.

Натаниэль опустился на колени прямо в холодную жижу.

Он стал нищим. Как и его дочь…

Верия

Крылья Дариона сложились с тяжёлым шелестом, когда он приземлился на террасе. Тиарх бережно спустил меня на камни, придерживая за талию — я едва держалась на ногах. Обернулся.

— Отдыхай, — не терпящим возражений тоном произнёс он. — Сейчас тебе нужно только тепло, еда и хороший целитель.

Служанки, во главе с Мирой уже неслись навстречу. Они подхватили меня под руки и даже не позволили самой приготовить купель. Не прошло и пяти минут, как горячая вода обволакивала моё измученное тело, смывая грязь, засохшую кровь и ледяной ужас прошедшей ночи.

Когда я, облаченная в мягкую чистую сорочку, легла на кровать, Дарион отослал слуг. Он уселся рядом, поставив на край постели шкатулку с мазями. Его пальцы касались моей кожи с невероятной нежностью. Он осторожно смазывал раны, и каждое прикосновение отзывалось в моём теле умиротворяющим покалыванием.

И всё же мне было не по себе.

Ему ведь самому нужен был отдых, вот только тиарх и слышать об этом не хотел.

— Дарион… — тихо позвала я, глядя на то, как блики огня играют на его сосредоточенном лице. — Перед нашим отлётом Лиена просила тебя что-то мне рассказать, помнишь?

Тиарх кивнул. Он долго молчал, глядя в огонь, словно подбирая слова, которые не разрушат этот хрупкий момент покоя.

— Когда мать сиарий начала тебя тренировать, — начал он наконец, — я почувствовал нечто странное. От неё пахло грозой — так пахнет сила только у драгархов высших кровей

Рассказывая, он аккуратно прошёлся мазью по ссадине на предплечье.

— Я прислушивался к ней каждый раз, но не мог понять, в чем дело... Пока она не пришла ко мне в День Первых Крыльев с глубокой царапиной на животе.

Я кивнула, затаив дыхание. Тот день казался бесконечно далеким.

— Коснулся её живота и ощутил не одну искру. А две. Одна была её, а вторая… крошечная и ослепительно яркая — драконья. Она оказалась беременной, Верия. Беременной от тиарха.

Ахнув, я непроизвольно зажала рот рукой, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Какой срок? — выдохнула я сквозь пальцы.

— Не больше двух оборотов Луны.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только моим судорожным вдохом. Я сглотнула, ощущая, как к лицу приливает обжигающий жар.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Вся моя ревность, все колючие взгляды в сторону Лиены и холодные мысли в адрес Дариона теперь казались мелочными и глупыми. Они делились тайной новой жизни, а я... я выстроила в голове грязную интригу, оскорбив их обоих своим недоверием.

Чувство вины сдавило горло. Мне было больно за Лиену, которой пришлось выслушивать от меня колкости, и невыносимо стыдно перед Дарионом за то, что я сомневалась в его чести.

— Как она отреагировала? — спросила еле слышно, чувствуя, как дрожит голос.

— Обрадовалась, конечно, — Дарион едва заметно улыбнулся.

— А... отец ребёнка? Он уже знает об этой неожиданной беременности?

Тиарх озадаченно нахмурился.

— Не знаю, как у вас, людей. У нас не бывает случайных детей, Верия. Драконья кровь слишком сильна, чтобы прижиться в слабом лоне. Если женщина смогла зачать от драгарха — значит, сам Аругар признал её достойной парой драгарху. С того момента, как искра жизни вспыхивает в тебе, ты становишься его парой. Навсегда. Одно без другого невозможно.

— Но... как же Лиена? Она согласна с выбором Аругара?

— Лиена верит, что у этого союза большое будущее. Мы как раз говорили о её ребёнке, когда ты пришла с вестью об игмархах.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

Я тяжело вздохнула и подняла глаза на Дариона:

— Ты не знаешь, где сейчас Лиена? Я должна попросить у неё прощения... И у тебя тоже, мой тиарх.