Ненужная жена. Отданная дракону - Илана Васина

Услышав это, я мягко, но решительно высвободилась из кокона рук Дариона. Его пальцы на миг напряглись, не желая отпускать, но я улыбнулась, давая понять, что справлюсь. Опираясь на его крепкую руку, встала на ноги. Тело подрагивало, горло саднило от дыма, во рту всё ещё стоял привкус крови, но настало время поставить жирную точку.

— Ты так и не понял, — каждое слово давалось мне с трудом. — Я ничего не прятала. Моя сила пришла в ответ на любовь, — я сделала глубокий вдох, — на которую ты не способен.

Колени дрогнули, и я крепче сжала руку Дариона, не отводя взгляда от бывшего мужа.

— Ты никогда не раскрыл бы мой потенциал. Даже если бы прожила с тобой сто лет, я осталась бы для тебя безделушкой. Ты проиграл не из-за моей хитрости, а из-за собственной алчности.

Эдмир дёрнулся, будто я ударила его наотмашь. Его рот искривился. Похоже, мои слова выжигали его остатки гордости похлеще, чем свет Аругара.

— Ты лжёшь, Верия… — начал он, но рычание Дариона заглушило его слова.

Он заслонил меня собой, и я почувствовала, как воздух вокруг него закипает от мощи драгарха.

— Закрой свой поганый рот! — выплюнул тиарх, и его голос ударил по стенам храма, заставляя осыпаться мелкую крошку с потолка. — Тебя никто не спрашивал, что ты думаешь о деве, которую едва не погубил. Ты — пыль под её ногами. Прах.

Дарион кивнул драгархам — и те, грубо схватив Эдмира за остатки одежды, поволокли его к выходу. Бывший барон не кричал — он лишь продолжал хрипло смеяться, пока его не поглотил сумрак дверного проёма.

— Проследи, чтобы кандалы были самыми тяжёлыми, — бросил Дарион Вальду.

Когда предателя увели, Дарион прижал меня к груди. Его ярость угасла, сменившись такой глубокой нежностью, что у меня защемило в груди. Он осторожно убрал прядь с моего лба и прошептал:

— Теперь — домой. Ты осилишь дорогу, моя любовь?

Внезапно тяжёлые шаги за спиной Дариона заставили его плечи окаменеть. Я почувствовала, как дрогнули и сжались пальцы драгарха, только что ласково касавшиеся моего лица.

В облаке серой каменной пыли показался Варгран. Его доспех был изрублен, на скуле чернела свежая ссадина, но взгляд оставался ледяным и пронзительным. Он не спешил, шёл по обломкам уверенно, как хозяин, и в каждом его движении сквозила надменная мощь.

Варгран остановился в пяти шагах, сложив руки на груди. Его глаза скользнули по мне — медленно, оценивающе, задерживаясь на моих растрёпанных волосах и пересохших губах.

Дарион издал низкий, вибрирующий звук, похожий на рычание зверя. Его губа дрогнула, обнажая клыки.

— Убирайся, — процедил он. Воздух между ними заискрился, как перед грозой. — Ты помог уничтожить врага. На этом твоя роль здесь закончена.

Тиарх Чёрной Скалы даже не моргнул. Уголок его рта едва заметно приподнялся.

— Ты слишком остро реагируешь. Военный союз между тиархонами важнее любых женщин. Не стоило так близко подпускать к себе человечку.

Дарион рванулся вперёд, но сдержался, чувствуя мою руку на своём плече. Его лицо исказилось, жилка на виске пульсировала так, будто вот-вот лопнет от закипающей внутри силы.

— Эта «человечка» только что испепелила некроманта, перед которым ты пасовал полночи! — прорычал он, подаваясь всем телом навстречу врагу. — Ещё одно слово, Варгран, ещё один косой взгляд в её сторону — и мне будет плевать на наш союз.

Я вдруг вспомнила, что согласно пророчеству, Дарион стал Архаэлем — непобедимым, но Варгран, видимо, не осознавал его новый статус. Как и то, что между нами появилась истинная связь. Он сделал шаг в нашу сторону.

— Остынь, тиарх, — Варгран выпрямился, и его голос гулко прозвучал под сводами храма. — Тьма повержена, и в этом заслуга каждого из нас. А насчёт рии… — он усмехнулся. — Ещё неизвестно, кому она достанется. Это решать Аругару, а не тебе.

На этих словах захотелось рассмеяться.

Неужели бородач и правда решил, что простая человечка без истинной связи смогла бы выжечь некроманта?

— Аругар всё уже решил, — я быстро закатала рукав и выставила напоказ запястье, отчаянно надеясь, что я правильно поняла, и эта метка принадлежит Дариону.

На моей коже отчётливо проступал узор. На секунду Варгран нахмурился. Застыл, напряжённо разглядывая метку, а потом пожал плечами и поднял взгляд на Дариона.

— Что же. Прими мои поздравления... Архаэль.

— Проваливай, — Дарион оскалился, его глаза горели золотом. — Пока я не решил, что твоя голова — лучшее украшение для этих руин.

Варгран бросил на меня последний, странный взгляд — в нём промелькнуло что-то похожее на хищное любопытство, от которого у меня по спине пробежал холодок. Затем он резко развернулся и, не проронив больше ни слова, исчез в пелене оседающей пыли.

Глава 60

Этой же ночью в Фиандисе…

Натаниэль Гримвуд тяжело опустился на кровать, с трудом стянув с себя сапоги. В спальне было душно, пахло воском и застарелым страхом, который не выветривался из углов особняка с тех самых пор, как жрец сообщил, что Грисса избрана для жертвенного камня.

Натаниэль сделал всё, чтобы не потерять дочь. Подсуетился. Чужими руками отправил на камень иномирянку по имени Верия, но с тех пор его мучили кошмары. Всё казалось, что судьба догонит Гриссу, и в следующем году она вновь будет избрана для дани. И даже статус жены её не спасёт. Не спас же он ту иномирянку.

Натаниэль сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

Эдмир обещал, что сегодня ночью мёртвые драконы сокрушат живых, веками уносивших их дев. Это был единственно правильный ход. Кто-то должен был проявить смелость и сломать хребет проклятой традиции. Но внутри, под рёбрами, ворочался холодный, липкий ком предчувствия. Беда дышала ему в затылок.

Сон накрыл внезапно — провалом.

Сначала небо над родным городом вспыхнуло багровым. Храм, чьи шпили всегда казались незыблемыми, трещал в огне, рассыпаясь каменным градом.

Над головой, заслоняя луну, сцепились в клубок тени огромных ящеров. Чёрная молния вонзилась в жреца, и его предсмертный хрип прозвучал в ушах Натаниэля отчётливее, чем гром.

А затем он увидел Вейнарта. Будущий муж его дочери, некогда гордый барон, теперь — обгоревший и обезумевший, громко хохотал, когда когти черного дракона сомкнулись на его плечах, унося его в бездну