Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

– Приветствую, – протягивает руку. – Ты к Виктории?

Даже не спрашиваю, откуда он знает. Точно не от самой Вики. Из нее клещами ничего не вытащить.

– Да, но она уже уехала, – стараюсь говорить ровно.

– Я так и понял. Кабинет пуст. Не знаешь куда? – он выглядит хмурым и дерганным. При первых встречах такого не замечал.

– Знаю, и как раз собираюсь ехать за ней, – приподняв руку, смотрю на часы.

Коза бесстрашная! Какого черта её тянет таскаться вечерами по злачным местам.

Я был единожды и не впечатлился.

Собеседник мешкает, и я поторапливаю его, награждая серьезным взглядом.

– Есть информация, пока не проверенная… На Вику заказ поступил. Хочу, чтобы она уехала на некоторое…

– Кто заказчик? – перебиваю его.

Если Алла, то сегодня же её, дуру, прикопаю.

– Неважно, я сам разберусь. Нужно только время.

– Знаю я, как вы сами тут разбираетесь. Насмотрелся, – с трудом удается держать себя в руках. Беспокойство, крайняя его степень, воспаляет всю нервную систему. – У вас какой-то Борис есть, – называю адрес, который хорошо запомнил. – Вика едет к нему. Поедешь со мной?

Он, не раздумывая, кивает.

В дороге несколько раз звоню Вике, она не берет трубку. Мысленно прошу её не делать глупостей.

Черт! Ну должен же инстинкт самосохранения хоть когда-то врубаться у нее!

В дороге Смолов кому-то звонит и просит подъехать, называя тот же адрес, куда и мы едем.

– Федор, табельное с собой? – интересуется, а я слышу, как кто-то начинает вещать о том, что в нерабочее время не пользуется служебным оружием, Смолов его перебивает. – Федь, надо чтоб было. Вике угрожает опасность. Постарайся быстрее подъехать.

На удивление, его просьбу выполняют достойно.

Когда мы подъезжаем, Федор, в котором я узнаю одного из оперов, проводивших обыск, выбегает из подъезда вслед за небольшим парнем в черном капюшоне. Поняв, что не может догнать, целится и стреляет ему в ногу.

Устремляюсь к ним.

Охренеть.

– Вика где? – спрашиваю, оказавшись рядом.

– Я её не видел. Этот мне по голове двинул, как я только вошел, – кивает в сторону злосчастного подъезда.

Мужик, похоже, неплохо выхватил. Немного дезориентирован.

Мысли о нем со скоростью звука вылетают из головы, когда спустя несколько секунд доносится пара выстрелов, но уже из подъезда.

Напрягаюсь всем телом.

– Вика, пожалуйста… – говорю вслух. – Очень прошу… Надеюсь, это ты пристрелила кого-то.

Никогда не был паникером, но следующая минута становится самой долгой в жизни. Она затягивается с каждой попыткой добраться до Вики быстрее.

– Тебе лучше здесь подождать, – произносит Смолов, когда мы одновременно оказываемся около двери, ведущей в подъезд.

Наградив его красноречивым взглядом, первым влетаю внутрь.

В эту самую секунду как никогда четко осознаю, насколько она мне дорога. Не прихоть. Воздух, без которого не прожить.

Глава 53

– Рома, какой же ты дурень! – произношу разочарованно.

Совсем не хочется верить в реальность происходящего. Глупое, дешевое кино. Не со мной это всё. Мне приходилось стрелять в людей, но не в друзей.

Боль, яркими искрами пронзающая тело, не позволяет сосредоточиться. Не физическая, моральная. Ближе, чем Ромка, у меня друзей на работе нет. Ещё сегодня утром я была в этом уверена.

Горечь рвет душу, когда я наблюдаю за тем, как он пытается держаться на ногах, но всё же медленно сползает на грязный холодный пол. Окончательно ослабевает.

Уму непостижимо, что деньги с людьми творят, выжигают всю нравственность и человечность. Так и хочется спросить, стоило ли оно того? Но это позже. Сейчас я не могу позволить ему истечь кровью.

От переизбытка чувств руки начинают трястись. С трудом развязываю узел платка, который всегда ношу с собой, и тороплюсь к подстрелышу. Нужно перевязать руку, пока он не истек кровью.

Его бледное, почти безжизненное лицо долго мне будет сниться.

– Вики… – хрипит он.

– Соберись! Это всего лишь рука! – прикрикиваю на него, несильно хлопнув по лицу. – Мужик ты или нет?! Сам всю эту кашу заварил! Это за тобой приходили. Неужели неясно? – вниз указываю. Жуть как любопытно, что там произошло, но всему свое время. – Тебе ведь приказали меня убрать? А он бы тебя пристрелил после. Ну и меня, если бы ты струсил. Детский сад! Ромка, ну как же так?! Ты же опытный следователь и прекрасно должен понимать, что живой, пусть и купленный, следак – это балласт, а не туз в рукаве.

Пока ругаю как нашкодившего котенка, перетягиваю его руку, из которой кровь, походу, фонтаном хлещет. Темная рубашка на моих глазах становится влажной и набухшей.

– Ещё пиши теперь из-за тебя объяснительную… А потом служба собственной безопасности затаскает. Это ты, похоже, левым стволом воспользовался, – бросаю взгляд на пистолет, выпавший из его руки и валяющийся на ступеньках. – А у меня-то табельное.

– Да я тут сдохну сейчас, а ты о бумажках! – оживляется он. Сдавленно сквернословит. – Ты меня подстрелила.

Ну что же, план срабатывает отлично, так и знала, что он возмущаться начнет и тем самым в чувства придет. Просто относится к тому типу людей, кто за свою шкуру очень боится, отсюда и куча проблем.

– Радуйся. Не сдохнешь, а могла бы… К счастью для меня, и к сожалению для себя. Сейчас тебя подлатают, и как миленький пойдешь на допрос.

Черт его знает, зачем с ним разговариваю. Наверное, чтобы не сорваться окончательно.

– А если нет? – поднимает на меня помутневший и расфокусированный взгляд.

– А если нет, то первая же ночь в СИЗО станет для тебя последней, – сама не ожидала от себя такого убийственного спокойствия и равнодушия. – Достали вы меня, Ром.

В груди зарождаются непривычно темные, злые эмоции. Они совсем мне несвойственны. Наверное, нечто подобное испытывают люди, решившиеся творить самосуд. Раз, и тонкая оболочка, сохраняющая внутри терпение и доброту, рвется, и её содержимое рассеивается без следа.

Лично хочется разорвать на части всех причастных. И дело не в покушении на жизнь, а в том, кого они для этой роли выбрали. Не смогли лишний раз отказать себе в удовольствии