Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Мужик со связями и во многом себе на уме. Отчасти понимаю их. Сама не до конца осознаю, как к нему отношусь. С одной стороны, он близко с Максом общался, а с другой… Виктор был одним из немногих, кто мне действительно помог после измены мужа. Прикрыл. Не пошел на поводу у свекров, а это уже дорогого стоит.

Зависаю ненадолго, прикидывая, почему он тогда вмешался. Не думаю, что договориться о моем переводе в сложившихся условиях было легко.

– Ты сегодня загадочная какая-то, – окатив меня пристальным взглядом, Рома многозначительно приподнимает брови. – И выглядишь посвежевшей.

– Шикарный комплимент. Просто мечта каждой женщины. Порой ничего, но иногда я диву даюсь, как ты вообще девушек себе новых находишь, с такими-то талантами, – поднявшись на ноги, иду к шкафу, чтобы достать с полки несколько папок. После возвращения времени прошло всего ничего, а дела уже скапливаются как снежный ком.

Настроение, правда, на редкость прекрасное.

Старания Арсеньева не прошли даром. Легкая эйфория и предвкушение чего-то масштабного растекаются по телу.

Движа, мне хочется движа.

Владимир может сколько угодно ругаться и всячески выражать свое недовольство, но в последнее время я ощущаю себя живой, лишь находясь в гуще событий.

Пока у меня была семья, я об этом и не задумывалась. Каждый день априори был прекрасен. А сейчас… С легкой руки Макса я даже маме позвонить не могу нормально, обязательно нарвусь на нравоучения.

Не сказать, что душа требует мщения за испорченную жизнь, и всё же не буду греха таить, меня радуют неприятности Фроловых и Ореховых. Им стоит понять, что нельзя считать людей разменной монетой.

Рома не торопится к себе уходить. Расслабленным шагом подходит к кофемашине. Выбирая режим, уточняет, стоя ко мне спиной.

– Слышал ты Ореховых в полном составе на допрос вызвала, – начинает издалека. – Шум поднялся из-за повесток.

– Хочешь поговорить о моём дерзком поступке? – перебираю страницы, ища глазами контакты нужного мне человека.

– Весьма опрометчиво. Ви, ну кто дерет мозг губернаторской семейке? Ты ходишь по краю. Они на тебя зуб точат ещё с того момента, как ты мужа опрокинула. Сейчас и вовсе подумают, что специально.

Он серьезно сейчас? Может быть, у меня и повода не было разводить бурную деятельность?

– У них ребенок пропал, а всем наплевать.

– Если родной матери пофиг, то ты зачем рискуешь?

Я невесело усмехаюсь. Откинувшись в кресле, разворачиваюсь к нему лицом и сканирую взглядом спину.

– Расскажи мне, почему ты так часто женщин меняешь?

Он резко разворачивается, смотрит недоуменно.

– Каждый человек мечтает, чтобы его любили, ценили, заботились. Хочет быть нужным. Знаешь, как страшно с детства быть недолюбленным? Уверена, знаешь. Девочка заслужила, чтобы хоть кому-то было на нее не наплевать. Я связалась с её отцом, он пообещал приехать в ближайшее время.

– Зачем? – Рома искренне не понимает, вижу это по его взгляду.

– А ты как думаешь?

– Он развелся с её матерью, когда девчонке и трех лет не было. Умотал из страны. Чем он сейчас помочь тебе может?

– Ты прав, лучше сидеть и ничего не делать! – испытываю приступ раздражения.

Ромка – неплохой следователь, но слишком уж удобный. Сказали не лезть, и он не лезет.

Вообще, такие в цене.

– Тебя хлебом не корми, дай во всем разобраться, докопаться до истины. Ты же понимаешь, что такое чревато бывает. Вик, может, стоит остановиться?

– Если хотели спустить на тормозах, зачем мне отдали дело? Хотели место мое указать? Типа, сиди и делай, как мы сказали? – уточняю тихо. – Ни одного обыска, ни допроса полноценного. Элементарно камеры не просмотрели. Для чего тогда было вообще о её исчезновении сообщать? Чтобы в школе вой не подняли первыми? Так можно было и там всех купить.

– Ты намекаешь на то, что я бабло у них взял? – сверлит меня потяжелевшим взглядом.

– Честно? Плевать я хотела. Взял, не взял. Какая разница, Ром? Я хочу, чтобы с ребенком всё было в порядке.

Он зло усмехается, намекая на то, что уже слишком много времени прошло.

– Вика, ты отличный следователь, и чуйка отменная. Но… – глухо выругивается, – так нельзя. Нужно уметь работать в команде и понимать, что обстоятельства у всех разные. Важно уметь принимать правила игры.

Многое хочется ему сказать, но я с силой закусываю кончик языка.

Если бы я жила так, как он сейчас говорит, то до сих пор жила бы в «счастливом» браке. Глотала измены мужа одну за другой, и они бы, несомненно, становились всё грязнее и случались бы чаще. Дети бы были со мной, что не может не радовать. Но была бы я счастлива – вопрос открытый.

Поломать себя до основания, ползать с перебитым хребтом и радоваться тому, что всё ещё дышишь… Сомнительное удовольствие.

Лучше я подожду, пока дочка сама всё поймет и сделает самостоятельный и – что важно – осознанный выбор. Тем более, она потихоньку оттаивает. Разговариваем с ней каждый день, видимся чаще. Каждый раз при встрече вижу её смятение, но не давлю, отлично понимаю, что скоро она захочет вернуться ко мне. Даю ей время осознать это в полной мере самой, сделать выбор как взрослой.

– Мы с тобой разные, и ты это прекрасно знаешь. Я люблю свою работу, а не делать видимость, что люблю.

– Да пошла ты! – не выдержав, он разворачивается на пятках и стремительным шагом уходит, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью.

Глава 51

Распахнув дверь авто, усаживаюсь на переднее пассажирское. Так торопилась, что немного устала в пути. Глубоким вдохом стараюсь скрыть сбившееся дыхание.

Переведя взгляд на меня, Владимир прощается с собеседником и убирает телефон.

Смотрит на меня очень волнующе. Как у него так выходит? Никогда не могла назвать себя восприимчивой, но рядом с ним неизменно смущаюсь как малолетка. Особенно сейчас, когда в памяти всплывают картинки из проведенной вместе ночи.

«Ну ты ещё краской залейся! Похуже нынешних школьниц», – мысленно ругаюсь.

Пара секунд уходит на то, чтобы взять себя в руки.

Смотрю ему в глаза.

– Прости, я немного задержалась, – произношу легко,