Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

— Пять лет — это слишком долго. За пять лет можно умереть десять раз на севере. Или превратиться в ледяную статую.

— Ты сможешь выжить, Сичэнь. В конце концов, ты волк, а волки живут на севере. Ты выживешь, — произнесла я, чувствуя, как к глазам подступают слезы, и подошла к нему.

— А ты? Ты ведь останешься здесь в этом змеином гнезде совсем одна. Министр церемоний — это слишком опасная должность. Тебя будут пытаться сожрать каждый день или даже убить.

— У меня есть Танец пепла. И у меня есть память о тебе. Я справлюсь и буду ждать тебя. — Я коснулась места на груди, где был спрятан свиток.

— Пять лет… Мне надо пять лет продержаться. И пять лет я не буду видеть тебя. — Он взглянул на меня сверху вниз. — Ты молодая, красивая и властная, вокруг тебя будет виться слишком много мужчин.

— Но ни один из них не будет тобой. Ни у кого из них не будет твоего запаха, шрамов и тем более твоей души.

Я обняла его, прижавшись щекой, и он прижал меня к себе так сильно, что у меня на несколько секунд сбилось дыхание.

— Я уеду. Приму этот приказ ради тебя, чтобы ты жила и правила. Но слушай меня, Юйлань. Если через пять лет я вернусь и узнаю, что кто-то обидел тебя, то я действительно подожгу этот город, и император меня уже не остановит. Скорбь и ярость выжгут во мне всё человеческое, и моя рука даже не дрогнет.

— Я буду сильной. Стану такой сильной, что никто не посмеет даже косо посмотреть на меня. Стану достойна тебя, — пообещала я.

***

Ночью мы просто лежали в темноте, сжав руки друг друга, и молчали. Мы пытались запомнить каждую черточку друг друга и надышаться друг другом перед тем, как разлучиться, возможно, навсегда. Но я желала лишь одного: чтобы этот пятилетний срок поскорее уже закончился.

Утром он оделся в походную одежду, кожаный доспех и тёплый плащ с меховым воротником, и взял свой старый верный меч. Я стояла у ворот, кутаясь в накидку. Туман окутал город, делая его призрачным и зловещим. Слуги уже вывели коня. Помощник Лю тоже уезжал с ним, так как был верен Цзи Сичэню до конца.

Цзи Сичэнь подошёл ко мне, взял мою сломанную руку, которая теперь была свободна от лубков, но всё ещё была слаба, и прижал ладонь к своей груди, где билось сердце.

— Оно только твоё. Храни его бережно, — произнёс он.

— Оно моё. Я буду хранить его. Возвращайся домой поскорее.

Цзи Сичэнь вскочил в седло и скомандовал отряду двигаться вперёд. Кони рванули с места. Он даже не обернулся: если бы обернулся, то, возможно, уже никогда бы не ушёл. Я смотрела ему вслед на чёрный плащ, пока его образ совсем не растворился в белом тумане.

Теперь я одна. Совершенно одна в огромной пустой усадьбе, которая теперь принадлежала мне. Подавив вздох, я вернулась в его рабочий зал, где всё ещё витал его запах. Когда-нибудь мы встретимся снова, но до тех пор мы станем сильнее. Я овладею силой огня, а он будет закален льдом севера и кровью.

Эпилог

Прошло три года. Это время можно было измерять совершенно по-разному: чиновники министерства финансов измеряли его в собранных налогах и потраченных лянах серебра, крестьяне — в урожаях и смене сезонов, императоры — в количестве подписанных указов и казнённых изменников. А я — в ударах сердца, пропущенных в ожидании возвращения Цзи Сичэня.

После падения клана Гуань и чисток, устроенных императором, двор стал намного тише и осторожнее. Появились новые лица, новые интриганы, новые пакости, шепотки и слухи. Но теперь, в отличие от прежних дней, эти разговоры касались конкретно меня.

Железная магнолия, женщина без мужа и колдунья огня — все эти слова были про меня. Я знала, что они боялись меня, не могли не бояться, но мне было всё равно. Когда мой паланкин проплывал по улицам, толпа всегда расступалась и склоняла головы. Я навела порядок в ритуалах, вычистила коррупцию в ведомстве с такой жестокостью, что даже старые цензоры в цензорате склоняли головы и одобрительно кивали. Я стала идеальным мечом в руках императора. Холодной, безупречной и такой же сияющей, как Гуань Юньси когда-то давным-давно. Но под этим ледяным обликом, у самого сердца, я носила печаль, которая чернела с каждым днём.

В этот раз мне предстояла поездка в провинцию Ланьчжоу. Храмы требовали ремонта, чиновники жаловались на нехватку средств для проведения ритуалов, и императору пришлось нехотя меня отпустить. Это была самая северная точка, куда я могла добраться, не вызывая подозрений в измене. Отсюда до крепости, куда отправили Цзи Сичэня, было три дня пути для быстрого всадника или неделя на повозке. Но я не могла нарушить приказ императора и подставить Сичэня, поэтому даже не пыталась туда отправиться.

Я прибыла в небольшой городок у подножия гор. Погода тут же испортилась, небо затянуло к полудню свинцом, и хлынул холодный дождь. Я остановилась на ближайшем постоялом дворе, оставила там свиту, и, сославшись на боль в голове, в сопровождении верного немого телохранителя отправилась пешком в чайную на окраине города. Чайная была старой, чёрной от дыма и времени. Она словно прилипла к скале, нависая над горной рекой, которая текла очень резво: упади туда — и сразу погибнешь.

Войдя внутрь, я села за грубый деревянный стол в самом дальнем углу зала у окна. Телохранитель встал у входа, скрестив руки на груди и превратившись в статую. Хозяин принёс мне чайник.

— Погода нынче злая. Словно неистовые духи спустились с небес и решили погонять добрый люд. Перевал совсем завалило снегом, и караваны с севера задерживаются, — прошамкал он, ставя передо мной чашку.

Я не стала ничего говорить, только смотрела на мутную воду реки за окном и наливала чай.

Прошло три года... Как же много времени. За это время я овладела Танцем пепла, и теперь свиток матери перестал быть загадкой. Я научилась чувствовать пламя внутри себя и могла согреть воду одним лишь прикосновением или остановить сердце врага, просто положив руку ему на грудь. Но я использовала эту силу всего лишь раз, чтобы вылечить собственную руку, которая долго ныла на погоду, и боль ушла навсегда. Внутренняя ци заживила раны,