Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

Александра Павловича, каждое, без преувеличения, приличное семейство надеялось получить заветное приглашение. Там, надеялась мадам Ренне, она сможет найти более достойную партию для своей единственной дочери.

А Мари жила совсем другой надеждою. Дмитрий уверял её, что все устроил, что все решится именно там, и что у матери не будет никакого шанса отказать. И она ему верила.

К Воронцовым собралось все сливки общества, все его лучшие представители. Мари, входя в залу, где играл великолепный роговой оркестр и горели, казалось, мириады свечей, чувствовала себя несколько скованно. Зато Леопольд будто расцвел, приосанился, улыбался расслабленно, наслаждаясь вниманием и тем, что сегодня они тоже являлись частью не просто именитых семей Империи, а по-настоящему Высшего общества.

Мишель вместе со своей тёткой Нарышкиной и кузиной Элен Суворовой встречали гостей, когда Леопольд подвел своих дам — мать и сестру для приветствия к хозяину.

— Рад видеть вас у себя в гостях, мадам, — сдержанно поприветствовал Михаил их семейство.

Мать благосклонно кивнула соседу по имению и перекинулись парой фраз с княгиней. Леопольд же подобострастно целовал перчатку прелестницы Элен, та улыбалась, наслаждаясь комплиментами. Эта заминка позволила им с Мишелем обмолвиться словечком. Князь приветствовал Мари, а сам с невозмутимым видом шепнул так, чтобы слышала только она:

— Он скоро будет, но не советую вам отходить далече, иначе пропустите самое важное.

Мари смутилась, но тут же одним взмахом ресниц дала понять, что уяснила, как следует поступить.

Несколько положенных минут пролетели и семейству Ренне следовало пройти в залу, чтобы освободить хозяев для встречи остальных гостей. Мари отошла совсем недалеко, как приказал Мишель. Матушка и брат и не препятствовали.

Мари потеряла счет времени в ожидании. От волнения она не понимала, сколько времени прошло — несколько минут, четверть часа или целый час? Мысли были только об одном — что такое придумал Дмитрий, чтобы обернуть, казалось, тупиковую ситуацию им на пользу? Прошло совсем немного времени, когда дворецкий, вытянувшись по струнке, объявил вдруг, что явился сам Его Величество.

По зале прокатилась волна шепота. У Мари даже пальцы на руках онемели от волнения. Дыхание сбилось — не каждый день увидишь Государя. А вдруг он обратится, что-то спросит? Двери отворились и Мари бросило в жар, когда она поняла, кто сегодня в карауле Августейшей персоны. В залу в парадном мундире вместе с другими преображенцами из караула вошел и князь Дмитрий Васильевич Арсеньев.

* * *

Du darfst alles Warme nicht aushalten* — Поторопись, детка, всё тепло выстудишь (нем.)

Глава 57

Воспоминания. Часть 6-я. Предложение

Государь в сопровождении мадам Нарышкиной и Мишеля прошёлся по зале, приветствуя гостей. Мужчины склонили головы, а дамы присели в глубоком книксене.

Мари показалось, что Александр Павлович выглядит несколько моложе, чем ему было. Он отличался правильностью черт лица, однако завораживала не красота его, а выражение безграничной доброты и доверия. В голубых глазах Монарха можно было заметить тонкий ум, величие и в то же время удивительное выражение кротости и мягкости. Глаза Императора будто улыбались.

Александр Павлович что-то шепнул сопровождающим его Мишелю и мадам Нарышкиной. Распорядитель объявил полонез, которым и должен был открыться праздник. Александр повернулся к Нарышкиной и пригласил её на танец. Мишель же вдруг направился к Мари, и она замерла. Почему к ней? Он спросил разрешения у матушки и та, счастливо улыбаясь, кивнула.

Пары, среди которых кружились и они с Воронцовым, распределились по зале. Стараясь говорить так, чтобы Мари услышала его, но при этом достаточно тихо, Мишель дал ей распоряжение:

— Сейчас, после полонеза, Мари, вам не следует от меня далеко отходить. Костуй при Императоре, сейчас он обратился к нему и… — Воронцов не договорил. Он мило улыбнулся Ханне Бориславовне, которая с блаженным выражением лица наблюдала за ними. — Думаю, у вашей maman не будет шанса отказать.

— Спасибо, господин князь! — прошептала Мари одними губами. — Ежели бы вы только знали, что сделали для меня, для нас с Митей.

— Мне это ничего не стоило. Но умоляю вас, не причините ему вреда. Душа Арсеньева слишком много раз подвергалась разочарованиям, так что еще одного предательства он не переживет.

— Спасибо! Спасибо вам, Мишель! — шептала счастливая Мари.

Дальше все было, будто во сне. Оркестр стих, и Мишель должен был отвести её к матушке, которая пользуясь моментом переместилась как можно ближе к месту, где стояли Элен и Нарышкина. Леопольд привёл Суворову туда, откуда забрал княгиню на танец. Туда же подошёл и Государь с тёткой Воронцова и хозяйкой бала.

— Этот полонез был прекрасен вдвойне, благодаря тому, мадам, что вы разделили его со мной. — Услышала Мари голос Александра Павловича и ноги её окончательно подкосились.

— Мишель, что за юную леди вели вы в танце? — обратился к ним Александр Павлович.

— Ваше Величество, это Мария Карловна Ренне, дочь полковника Ренне.

Мари склонила голову и присела в реверансе. Ей надлежало поздороваться, представиться, но язык присох к нёбу, в горле пересохло. Девушке показалось, что сейчас она рухнет в обморок прямо тут.

— Кажется, я припоминаю бравого полковника. Как жаль, что Господь прибрал его так рано, оставив семью.

— Благодарю. — практически шепотом произнесла Мари.

— Разрешите обратиться, Всемилостивейший Государь, — вступился вдруг Арсеньев.

Шепоток пробежался волной по притихшим гостям. Немыслимо! Сердце Мари заколотилось отчаянно. Ей стало вдруг так жарко, будто летнею порой в полдень она сидела на самом солнцепеке. Александр Павлович удивленно обернулся, где, вытянувшись по струнке, стоял Дмитрий.

— Да, любезный друг мой. Что-то случилось? — просьба Арсеньева однозначно вызвала у Государя интерес.

Мари замерла в ожидании.

Элен Суворова осуждающе взглянула на некогда своего поклонника. «Молчи, безумный!» — говорил ее взгляд. Но Дмитрия уже было не остановить.

— Ваше Величество, я хотел бы в вашем присутствии просить руки мадемуазель Ренне. Дело в том, что мы с Марией Карловной испытываем взаимные чувства друг к другу и хотели бы обвенчаться. Но мадемуазель сирота, и потому я хотел бы попросить её руки у мадам Ренне в вашем присутствии, чем бы доказал ее семье и всем, здесь присутствующим, открытость и искренность моих намерений. — горячо закончил юноша.

По лицу Императора пробежала секундная тень, но тут же выражение его стало снисходительным и улыбка заиграла на чувственных губах.

— Ах, это очень похвально, дорогой Арсеньев. Ты честью своей не раз уже доказал верность Нам и Отечеству, и я счастлив присутствовать при таком знаменательном для тебя событии. Но, — Александр Павлович взглянул на Мари, от чего она вспыхнула и опустила взгляд. — нам надобно узнать и у мадемуазель Ренне