Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

личной обиде. То, что богатство и знатность польского магната были предпочтены его, Арсеньева, сильному и чистому чувству, он воспринял как вызов всем представлениям его круга, их общему пониманию чести. И он принял этот вызов, послав к Хрептовичу секундантов. Одним из них был граф Михаил Воронцов.

Вот, как об этой истории пишет будущий декабрист С. Г. Волконский в своих «Записках»:

'Арсеньев, обманутый в своих ожиданиях, не вынес этой обиды и вызвал на поединок Хрептовича, и вызов был принят этим последним. Дуэль была на пистолетах, секундантом у Арсеньева был граф М. С. Воронцов, а у Хрептовича граф Моден. Арсеньев был убит на месте.

Весь Петербург, за исключением весьма малого числа лиц, вполне оправдывал Арсеньева и принимал в постигшей смерти Арсеньева душевное участие. Его похороны почтила молодежь петербургская присутствием своим, полным участия, и явно осуждала Хрептовича и тех лиц, которые своими советами участвовали в склонении матери и девицы Ренни к неблагородному отказу Арсеньеву. Хрептович, как осужденный общим мнением, выехал из Петербурга, но семейство Ренни поехало вслед за ним в его поместье, и там совершилось бракосочетание'

Дуэль со смертельным исходом, тем не менее, обошлась без последствий для участников. Воронцов и де Бальмен доложили великому князю Константину Павловичу, командовавшему гвардейским корпусом, что произошёл несчастный случай на охоте. Очевидно, что версия была согласована с великим князем. Этот вариант и был представлен на рассмотрение государю.

Дмитрий Васильевич Арсеньев накануне дуэли оставил завещание. В нем говорится:

"…Из 2000 с чем-то рублей моих денег заплатите по возможности вышеописанные долги, большие же адресовать на батюшку. Дать на мой батальон 500 рублей, Николаше 100 ₽; волю, как ему, так Ипату. Все вещи мои раздать моим друзьям, которые пожелают иметь какие-нибудь от меня памятники. Донести графу и графине Ливен и князю Петру Волконскому, что признавая всю цену милостивого их ко мне расположения, я умру с истинной к ним признательностью и совершенно отличаю их от тех скаредов, которые довели меня до сего положения. Свет будет судить и тех и других и воздаст каждому должное. Поручаю во всём друга моего князя Черкасского, который возьмёт на себя труд обо всём известить родителей, братьев и сестёр моих. Братьев поручаю покровительству своих друзей. Всякого прошу вникнуть в мои обстоятельства, посудить меня и пожалеть, буде найдёт виновным. Любил друзей, родных, был предан государю Александру и чести, которая была для меня законом. Имел почти все пороки, вредные ни для кого иного, как для самого себя.

Прощайте.

Арсеньев.

Я ношу два кольца и один перстен. Секунданты мои возьмут их себе в знак моей дружбы и благодарности."

Сергей Марин, поэт, автор гимна Преображенского полка, написал стихи на память Арсеньеву.

Ты душу грешную, о боже, ублажи

И горести ея за гроб не продолжи.

Александр I изъявил желание заплатить все долги погибшего полковника, также по его распоряжению были устроены торжественные похороны со всеми почестями.

История этой дуэли оставила такой отпечаток в душе, что я долго думала, почему же так произошло? Дело ведь не только в отказе невесты. Арсеньев был прекрасным стрелком, человеком, который участвовал в реальных военных сражениях, отличился в них. Как он мог быть убит противником так легко?

В этой дуэли чувствуется, как и в самом завещании читается сквозь строчки разочарование — от жизни, от общества и устройства его, от правил и меркантильных интересов, царивших в нем. Ничем другим объяснить гибель бравого офицера от пули я не могу.

Доподлинно неизвестно, почему Мари поддалась на уговоры и отказала Дмитрию Васильевичу, но мне так отчаянно захотелось верить, что любовь все-таки сильнее денег, что придумалась вот такая интерпретация тех стародавних событий. Не знаю, удалась ли задумка. Судить об этом, в первую очередь, предстоит читателям. Но я довольствуюсь уже тем, что теперь больше людей знают об этой печальной истории.

И пусть прошлого невозможно переменить, мне отчаянно захотелось подарить хотя бы книжным героям счастливый конец.