Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

— Какая «такая»? Я только добра тебе желала. И тогда, и сейчас. А ты, глупая, всё лезешь на рожон.

— Всё, хватит, я ухожу. — Мари поднялась и, захватив крестик и дневник Мити, отправилась в прихожую. — Не хочу слушать очередные помои про Арсеньева и объяснение гадостей, что вы творили, желанием причинить мне добро.

— Мари, не уходи, прошу тебя! — вдруг расплакалась мать. — я делала всё для тебя, ради тебя.

— Для себя, мама. Ты всегда делала всё только для себя. А, ну, и для Лео ещё. Но правда, он не оценил. Ни в прошлой жизни, ни сейчас. — Девушка застегнула молнию на ботинке и выпрямилась. — Тогда я не успела помешать дуэли, попробую хотя бы сейчас отыскать Дмитрия.

С этими словами Мари вышла из родного дома и хлопнула дверью. Выходя, она услышала глухие рыдания, но даже ухом не повела — знала, что Юлианна Борисовна — та ещё актриса.

* * *

— Здравствуй, Ириней, — ровным голосом, будто десять минут до того и не рыдала, поздоровалась Юлианна Борисовна с собеседником на другом конце провода, когда тот поднял трубку. — Я знаю, что тебе не нравится это имя, но мне теперь не до экивоков. Все полетело в тартарары и нужно принимать решительные меры.

— Вы о Мари? Она была здесь, но сбежала, пока мы отвлекались на Арсеньева. Он устроил в блоке для больных бунт. Мой заместитель не догадался поселить его в одиночку, пришлось расхлебывать последствия. — холодно обрисовал ситуацию Хрептович и добавил осторожно. — Насколько решительные меры, Ханна Бориславовна?

— Настолько, чтобы все это закончилось. Чтобы она забыла.

— Хм, — протянул врач. — Надеюсь, вы помните, что лекарство экспериментальное. Оно не прошло необходимые проверки. Не совсем понятно, как оно может сработать. И в данном случае, оба они окажутся подопытными кроликами в эксперименте.

Последовала секундная пауза, а потом мадам Ренне решительно заявила:

— Я готова. Действуй. Это нужно прекратить.

— Что ж, тогда мне нужно знать точное место, где будет Мари сегодня вечером. Дома?

— Нет, она не живет теперь дома, но я знаю, куда эта непутевая могла бы отправиться. Записывай адрес.

Глава 74

Совет

Мари вылетела из подъезда и бегом понеслась к ближайшему метро. Нужно было как можно скорее доехать до Натальи. Пока девушка плохо соображала, как помочь Дмитрию, собственные воспоминания и ссора с матерью сказались на состоянии.

Спустя час дороги, она уже была в панельке на окраине города. Беспокоить подругу звонком Мари не стала — гримерша итак прикрывала её в театре в эти выходные, поэтому отвлекать ее от работы не хотелось. Ключ у девушки был, на улице ждать возвращения подруги не пришлось бы. Мари торопливо открыла квартиру, все еще надеясь, что Наталья уже дома. Однако той не оказалось и всё это время, пока Мари ожидала возвращения подруги, она провела в беспокойном хождении по квартире. Куда же пропал Дмитрий? Неужели, отключённый телефон Арсеньева как-то связан с исчезновением и обнаружением дневника в клинике? А вдруг его похитили люди Хрептовича? Но зачем — спорила сама с собой Мари. Что за дикость такая — похищать людей? Для чего?

В абсолютной тишине в замке повернулся ключ, и Мари увидела, как уставшая Наталья, волоча с собой пакет продуктов и чемодан с гримерными средствами, входит в квартиру.

— О, Маришкин, — обрадовалась гримерша при виде подруги. — Ты дома уже? Как хорошо, а я думала, ты поздно вернёшься или вообще у матери останешься.

— Я была дома, но, Наташ, ты даже не представляешь, чем закончился наш разговор с матерью.

— О, ну, судя по тому, что ты здесь, да еще имеешь озабоченный вид, могу предположить — вы разругались в пух и прах.

— Ладно б только разругались. Я такое узнала, что теперь не понимаю, что делать. — шмыгнула носом девушка.

— Так! А ну, отставить сопли. Давай, неси продукты на кухню, а я сниму пальто и вымою руки. И ты мне всё-всё расскажешь. — дала указание Наталья и отправилась прямиком в ванную, и Мари не оставалось ничего другого, кроме как послушаться.

* * *

Примерно через час разговора Наталья была в курсе всех событий. Она рассказала девушке про папку, которую должен был оставить для неё Арсеньев и которая лежала сейчас перед ней на кухонном столе, бегло прочла записи в ней и добавила:

— Слушай, а ведь я видела, как твоего Дмитрия увезли куда-то на авто. Я ещё подумала, что парень как-то странно ведет себя, когда к нему подошли двое амбалов и повели в машину. И папка эта у него из рук выпала, но один из мужиков подхватил её и забрал с собой.

В голове Мари все окончательно перемешалось. Значит, Митю действительно похитили? Но кто? Что он сделал такого, что за ним велась охота?

— Так, нечего тянуть время. В полиции нас могут послать подальше. Ни ты, ни я ему не родственники и не жена. Но мы можем попробовать.

— Попробовать что? — не понимала Мари. Ей казалось, что они в тупике. В ее представлении оставалось им с Натальей одно — ехать в клинику и требовать отпустить Дмитрия. Но это было весьма глупо. Больница эта находилась на частной территории и их могли попросту не пустить внутрь.

— Мы сейчас позвоним Громову. У него и связи есть нужные, и камеры наблюдения у театра посмотреть только с его позволения можно. Надеюсь, машина похитителей попала на видео.

С этими словами Наталья достала мобильный и набрала начальство.

— Пал Сергеич, привет. — поздоровалась она после пары длинных гудков, когда на звонок ответил усталый директор.

— Наташ, что-то срочное? — раздражённо ответил начальник. — До понедельника терпит?

Наталья торопливо остановила Громова:

— Нет, Пал Сергеич, нет, дорогой, только сейчас. Очень срочно! Дело касается нашей Мари и твоего друга Арсеньева.

Мари закусила губу и в напряжении ожидала, чем же закончится разговор.

— Что с Митей? И причём тут Мари?

— Мы с Мари думаем, что его похитили. И нам очень нужна твоя помощь.

— Даже так? И с чего вы пришли к такому выводу? Или детективов перечитали, девочки?

— Он долго не выходит на связь, а еще я видела, как похожего мужчину усаживали в машину прямо у театра двое амбалов. С ним была папка, помнишь, ты говорил утром, что он передать мне что-то должен? А Мари обнаружила эту папку в одной частной психиатрической клинике.

— Еду, — стальным голосом ответил вдруг