Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

— Вы просто тоже хотите забыть? — предположила Мари.

Ириней рассмеялся.

— Нет, милая Мари. Я научился жить с тем, что помню. Мне это даже помогает в какой-то мере. Но вы, или Дмитрий — другое дело. Обычный человек не должен помнить прошлую жизнь, это лишняя нагрузка на психику. Что собственно мы и видим на примере Арсеньева. Посмотрите, он же одержим прошлым и тем, что вы тоже должны непременно вспомнить былое. Правда, есть один нюанс — препарат экспериментальный и вы можете забыть вообще все, начав жизнь с чистого листа, но возможно это и к лучшему. Как поведет себя препарат неизвестно, он еще не был испытан.

— Я не хочу ничего забывать. Вам лучше нас отпустить, потому что нас будут искать, уже ищут. — блефовала Мари.

— И кто, например? — усмехнулся доктор. — Вы ошибаетесь, Мари. Вы так слепы в своих чувствах и праведном гневе, что не замечаете очевидного. Даже не озадачились вопросом, как нам удалось вас найти.

Мари задумалась. А действительно, откуда Хрептович узнал место, где она находилась? Только один человек мог ему сообщить.

— Не может быть, — прошептала она, все еще не веря.

И сама поняла, что не удивлена. Как оказалось, мать решилась пойти даже на такой шаг, чтобы разлучить их с Митей сначала в прошлой жизни, а теперь и в этой.

— Но зачем?

— Матушка не сможет простить тебе счастья, Мари. — сказал Дмитрий, который до того молчал. — Прости, но это же очевидно.

Это было правдой, пусть и чудовищной. Сама несчастная по сути своей, Юлианна Борисовна делала всё, чтобы и Мари никогда не обрела счастья, естественно, прикрываясь благими намерениями.

— Что ж, хватит болтать. — спохватился Ириней. — Вам лучше не сопротивляться Мари. В конце концов, это всего один укол.

— Я вас прошу, Ириней, не идите на поводу у матери. Это противозаконно, вы же знаете.

— Закон всегда всё усложняет. Так было раньше, так есть и теперь. — философски изрёк Хрептович и разложил на стеклянном столике у кушетки препараты. — Я надеялся, что вы придете за таблетками для Юлианны Борисовны завтра. Всё вышло бы более естественно. Но Арсеньев устроил переполох, вы украли записи и пришлось подстраиваться под обстоятельства.

Врач взял шприц и набрал в него лекарство. Мари следила за его манипуляциями, как кролик следит за удавом, который должен его съесть. Ей бы броситься вон из помещения, только разве сможет она? Она слышала, как Дмитрий рвался из рук громил, пытался освободиться, но ему это не удавалось. Двое против одного. Казалось, выхода не было. А может, согласиться? Но при условии, что они отпустят Митю? Девушка усмехнулась. Не отпустят. Хрептович заражен идеей испытать лекарство. К тому же, если Арсеньев будет продолжать помнить, он вновь найдёт её. Мари это знала. И что же делать? А если? Пусть сделают укол ей, а остальной препарат разбить? Мари покорно встала и пошла к Иринею.

— Мари, ты не можешь согласиться! — просил Дмитрий.

Мари подошла к столику и посмотрела в глаза человеку, когда-то бывшему ей мужем.

— Будь по-вашему, Ириней. Ответьте только на последний вопрос. — тянула Мари. — Зачем вам нужно было жениться на мне тогда? Ведь, ни приданного, ни титула вы не приобрели. К тому же, был учинен жуткий скандал. — Мари скривилась, припоминая обстоятельства их свадьбы. — Это позорное венчание в имении с почти невменяемой от горя невестой, отлучение от двора и пересуды в обществе — о том ли вы мечтали?

Взгляд Иринея затянулся дымкой воспоминаний. Мари показалось даже, что он как будто потерял самообладание в эту минуту.

— Я задавался этим вопросом, дорогая. Знал бы, не стал связываться с вашей матерью. Но тогда мне хотелось насолить Арсеньеву. В составе русской армии в войнах третьей коалиции против французов он шествовал по землям Пруссии, где жили и мои предки. Мой народ всегда хотел свободы и неоднократно поднимал восстания. Мы все тогда были глупы, но я посчитал что таким образом должен отомстить хотя бы одному представителю Российской Империи.

Арсеньев вновь рванулся в сторону врача. Хрептович отвлёкся, и Мари успела схватить пузырёк с лекарством. Бросила его на пол и ожесточенно растоптала ботинком.

— Что вы сделали? — неожиданно взревел Ириней, будто о живом человеке жалея о разбитом пузырьке. — Это же единственный образец! Вы с ума сошли, Мари?

В эту же секунду что-то изменилось. В дверь неожиданно ударили, и она слетела с петель и с грохотом упала на пол. А в кабинет ворвались люди в чёрной форме группы специального реагирования.

Глава 78

Эпилог

Зал ожидания Ленинградского вокзала, как обычно кишел народом. Кто-то кого-то провожал, кто-то встречал, кто-то просто ждал свой поезд. В одной из кофеен, открытых в боковой галерее, сидела немногочисленная компания. Несколько чемоданов рядом со столиком на пять персон свидетельствовали о том, что кого-то из этой компании провожали, потому что встречающие никогда не будут сидеть в кофейне после прибытия поезда. Они торопятся в такси или метро, чтобы оказаться, наконец, дома со своими гостями или родными, которые вернулись в столицу.

Из компании, судя по количеству вещей, уезжала большая половина. Трое из пятерых, что уселись вокруг стола и довольно шумно беседовали. И вроде бы не подростки, но шум и гам от них стал заметен многим гостям кофейни, которые с интересом оглядывались, пытаясь рассмотреть разношерстной компанию.

Особенно громким среди этой пятерки казался один господин средних лет. Он был одет в яркий, вычурный пиджак, слегка напоминавший фрак. Этот господин вполне сошёл бы за барина в какой-нибудь театральной антрепризе. Господин нависал над столом и громким, поставленным голосом рассказывал свою историю:

— А я стою, значит, в одном ботинке и не понимаю, что делать мне дальше — разуваться или наоборот, надевать пальто и выметаться из квартиры?

Рассказчик, а это был никто иначе, как Михаил Иванович, даже привстал от эмоций со своего стула. Сидевшая рядом с директором общества любителей дворянского быта Наталья согласилась с собеседником.

— Дали вы нам жару, что и говорить! Я чуть от испуга не померла, когда обнаружила пропажу Мари! Хорошо, что спецгруппа подоспела вовремя. — глядя на парочку, сидящую рядом с нею, сказала свое слово Наталья.

— Вам придётся ещё присутствовать на допросах? — спросил привычно ровным голосом до того молчавший Громов.

Арсеньев нехотя оторвал взгляд от Мари и ответил другу на вопрос:

— Следователь сказал, вероятно, придётся приезжать, но это будет не скоро, так как дело громкое, будет тщательная проверка, а потому мы с чистой совестью можем отправиться в