Дневник - Рита Лурье

Есть только один способ узнать наверняка.

22 сентября 2011.

Если бы не Шейн, я сошел бы с ума или покончил с собой. Мне некому было позвонить, кроме него, и он бросил все дела и примчался сразу же, как только узнал.

Я впервые видел отца трезвым, как стёклышко, и не сказать, что это приятное зрелище. Трезвый Шейн мрачнее грозовой тучи (ещё бы, учитывая обстоятельства!) и разговаривает со всеми командирским тоном (похуже мамы).

Он вмазал мне по лицу. Теперь я имею полное право оправдывать своё нравственное падение тем, что меня били оба родителя. Но Шейн, видимо, не придумал более действенного способа оперативно привести меня в чувства.

«Возьми себя в руки!» — потребовал он.

Я не плакал, а просто сидел, уставившись в одну точку, и повторял, что виноват в её смерти, комкая в пальцах мамину прощальную записку.

В ней было всего три слова:

«Так будет лучше».

Я не могу поверить, что её больше нет. Принятие не пришло ни после поездки в морг, ни после получения свидетельства о смерти, ни после похорон. Мне всё ещё кажется, что она где-то здесь. Мне мерещится её голос. Она — часть этого дома и не может его покинуть. В гробу был кто-то другой.

У Шейна хватает опыта в таких делах, и он помог мне со всем разобраться. Он руководил приготовлениями, делал бесчисленные звонки, договаривался, организовывал поминки и общался с гостями.

Я впал в какую-то прострацию, наблюдал за всем, как сквозь мутное стекло. Тенью следовал за отцом, подписывал бумаги, что он подсовывает, кивал и со всем соглашался. Невпопад отвечал незнакомцам, пришедшим выразить соболезнования. Мама вела активную светскую жизнь, у неё была масса знакомых, потому поток людей не иссякал целый день. Среди них была и Вирджиния Уайт, но я не запомнил, что она говорила. Скорее всего, то же самое, что и остальные. Я только отметил, что видок у неё крайне паршивый. Должно быть, они с мамой были куда ближе, чем я думал.

Ближе к ночи явилась Мелисса. Она вовсе не выглядела удовлетворенной тем, что ненавистная ей северная колдунья мертва. Возможно, Мэл просто умело скрыла свои истинные чувства за маской сочувствия.

Она оттащила меня в сторону, чтобы поговорить.

«Ты как? Держишься?» — спросила она.

«Что за тупые вопросы ты задаешь?»

«Боже мой, Итан, ты хоть пять минут можешь не быть таким злюкой?» — посетовала Мелисса. Она погладила меня по плечу, а я накрыл её руку своей. Я был благодарен ей за поддержку, даже если она просто решила вернуть старый должок.

Мы вышли в сад — стоял тёплый осенний вечер. Я закурил и предложил Мэл, но она оказалась. На её лице ясно читалось всё, что она об этом думает.

«Ну, давай, — подначил я, — у тебя закончились шуточки на счёт Луизы?».

«Давно закончились» — фыркнула Мелисса.

«Она придёт?»

«Да, я ей сказала, — подтвердила Мэл, — Луиза скорбит. Ночью она принесёт на кладбище свои ужасные розы».

Мы помолчали.

«Мне очень жаль, — снова заговорила Мелисса, — Лорна была сложным человеком, но… я понимаю, что ты чувствуешь. Потом станет легче. Если что… ты всегда можешь мне позвонить. Номер не изменился. Но мне пора возвращаться, а то сестры разнюхают, где я».

«Так они не в курсе, что ты здесь?» — заинтересовался я.

Мэл нервно рассмеялась.

«Нет, — возразила она, — они празднуют. А ещё делают ставки, кто теперь возглавит север — Уайт или всё-таки ты».

«Можешь принести им благую весть, — сказал я, — я не горю желанием этим заниматься, пусть Вирджиния и возглавляет, если ей надо. Только я не понимаю, кем она будет командовать».

«Верно, — согласилась Мэл, — Ковен Салема окончательно прекратил своё существование вместе с Лорной. Живи нормальной жизнью, Ит, раз есть такая возможность. У меня вот выбора нет».

Это прозвучало, как издевательство, но вряд ли Мелисса хотела надавить на моё больное место.

«Ой ли, — сказал я, — а кто мне позволит? Я знаю о магии, забыла?»

«Я позволяю, — понизив голос, ответила Мелисса, — считай, что я даю тебе своё благословение и обещаю неприкосновенность. Только будь паинькой».

«Ну, спасибочки» — пробормотал я, хотя, безусловно, её слова меня тронули. Без шуток — теперь Мэл самая влиятельная персона в обществе магов всего Нового Света. Её воля — закон. Кто посмеет ей перечить?

Мелисса поцеловала меня в щеку на прощание и ушла.

За нами, оказывается, наблюдал Шейн, сбежавший в сад от неиссякающей толпы гостей. Возможно, ему было боязно оставлять меня без присмотра, чтобы я не наложил на себя руки вслед за Лорной.

«Так это та самая девушка?» — полюбопытствовал он.

«Нет, просто старая подруга».

«Эх, жаль, горячая штучка, — вздохнул Шейн, — я надеялся, что ты нас познакомишь. А она? Почему не пришла?»

Потому что живёт в другом измерении и понятия не имеет, что Лорна умерла.

«Она не любит поминки» — выдал я первую же нелепицу, что пришла в голову. Шейн невесело усмехнулся.

«Тогда она ничего не понимает в жизни» — философски заключил он.

24 сентября 2011.

У меня нет слов, чтобы описать глубину своего отчаяния в эти страшные дни.

Я был предельно близок к самоубийству и всерьёз раздумывал, как бы провернуть всё так, чтобы меня не откачали. Мамины таблетки стали бы отличным решением, но в день, когда я нашёл её, Шейн сгрёб их в пакет и выбросил ещё до приезда кареты скорой помощи.

Отец пробудет здесь какое-то время. Он остерегается оставлять меня одного и уже заводил речь о переезде к нему в Калифорнию. Я сказал, что подумаю. В моих интересах вести себя хорошо, чтобы он поскорее уехал и не путался под ногами. У Шейна много работы, он не сможет торчать тут бесконечно.

Нужно просто набраться терпения. Но я не могу ждать, не могу есть, не могу спать. Я хочу со всем покончить. Я не представляю, как жить с осознанием факта, чтоеё убил я.

Без алкоголя Шейн продержался совсем недолго и вскорости снова запил, зато я наконец-то смог от него смыться.

Я пошёл к реке — решил, что нужно броситься в её воды. Так будет правильно. Должна была выжить Джуд, а не я. Моя жизнь не имеет никакой ценности. Она ужасна. Годы, украденные у небытия, были потрачены впустую.

Я стоял на берегу, смотрел на течение и готовился сделать последний шаг.

И тогда появиласьона—