Под защитой ректора - Мира Аллен

— Ты жалеешь.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Они оба это поняли. Дарвен тихо усмехнулся, почти довольно.

— Врёшь.

Вспышка злости оказалась живой и острой.

— Не путай свои фантазии с реальностью.

Он смотрел ещё несколько секунд, а потом произнёс тише:

— Ты ушла от него так, будто оставляла часть себя там.

На секунду воздух исчез из лёгких. Айя резко отвернулась. Ещё немного — и он действительно увидит правду.

В карете они ехали молча. Тёмная лесная дорога тянулась за окнами бесконечно, чёрные деревья тонули в густом тумане, и чем дальше они отдалялись от академии, тем тяжелее становился воздух. Айя сидела напротив Дарвена, отвернувшись к окну. Она старалась смотреть только наружу: на мёртвый лес, на искривлённые ветви, похожие на когти, на землю, почерневшую от старой магии, на туман, ползущий между стволами живым существом.

В этих землях всё выглядело больным. Не разрушенным — хуже. Будто само место медленно гнило изнутри.

Айя почувствовала это сразу, как только они пересекли границы северных земель Дарвена. Магия здесь отличалась от академической. Там она была живой — текучей, тёплой, наполненной движением. Здесь же ощущалась вязкой, холодной, тяжёлой. Она цеплялась за кожу, проникала под рёбра и давила изнутри.

Дарвен сидел напротив, расслабленно откинувшись на тёмную спинку сиденья. Он выглядел слишком спокойным для человека, который наконец получил то, чего добивался, и именно это раздражало сильнее всего. Айя чувствовала на себе его взгляд почти всю дорогу. Тяжёлый. Внимательный. Он наблюдал, не скрываясь, словно ждал, когда она сломается первой.

Айя продолжала смотреть в окно. Она не собиралась доставлять ему это удовольствие.

— Ты жалеешь, — сказал он наконец.

— Нет.

— Врёшь.

Она медленно перевела на него взгляд. Раздражение вспыхнуло мгновенно. Дарвен встретил её спокойно, будто именно такой реакции и ждал.

— Забавно слышать ложь от человека, который врёт лучше всех.

Айя резко отвернулась.

— Ты слишком много о себе думаешь.

— А ты слишком плохо скрываешь эмоции, когда дело касается ректора.

При упоминании Кая внутри всё болезненно сжалось. Настолько резко, что Айя сама разозлилась на себя.

— Не произноси его имя.

Голос прозвучал тише, чем она хотела. Дарвен чуть приподнял бровь.

— Значит, всё настолько плохо.

— Замолчи.

— Ты ушла из академии так, будто оставляла там не место, а человека.

Айя смотрела только в окно, на тёмный лес и редкие огни вдалеке, но перед глазами всё равно стоял Кай. Его взгляд. Руки, сжавшиеся от злости. То, как он смотрел после ловушки, будто готов был уничтожить любого, кто снова причинит ей боль. Она резко закрыла глаза. Нет. Не сейчас. Не рядом с Дарвеном.

Но мысли всё равно возвращались к кабинету Кая, к постоянным столкновениям, к тому, как рядом с ним она впервые за долгое время начала чувствовать себя живой. И хуже всего было понимать: она действительно жалеет. Жалеет, что ушла. Жалеет, что не осталась. Жалеет, что не сказала ему правду.

— Ты ошибаешься, — холодно произнесла она.

Дарвен смотрел ещё несколько секунд, а потом тихо усмехнулся. Без радости. Почти устало.

— Нет, Айя. Просто ты впервые врёшь не другим.

Слова ударили неожиданно сильно. Злость поднялась снова — на него, на себя, на Кая, на всё происходящее. Потому что Дарвен оказался прав.

Замок появился из тумана внезапно. Сначала Айя увидела только тени — огромные, неподвижные, медленно проступающие сквозь серую дымку. Карета двигалась вперёд, колёса вязли в мокрой земле, а замок становился ближе, отчётливее, и вместе с этим внутри росло тяжёлое ощущение неправильности.

Он выглядел мёртвым. Не заброшенным — именно мёртвым. Высокие башни уходили в темноту, острые шпили терялись в чёрном небе, узкие окна напоминали пустые глазницы. Стены были покрыты глубокими трещинами, по старому камню тянулись чёрные следы магии, будто сам замок годами впитывал в себя что-то тёмное и теперь медленно разлагался изнутри.

Айя почувствовала это даже сквозь стены кареты. Дом был пропитан силой — старой, тяжёлой, неправильной. Вязкая магия ползла по коже и вызывала тошноту. Хотелось отодвинуться дальше, вдохнуть полной грудью, избавиться от этого ощущения, но чем ближе они подъезжали, тем сильнее замок давил своим присутствием.

Дарвен молчал. Он смотрел вперёд спокойно, будто видел обычный дом. Но Айя заметила, как изменилось его лицо. Рядом с этим местом он становился другим: жёстче, темнее, спокойствие в глазах превращалось во что-то холодное и опасное. Исчезала привычная ленивость движений, пропадала насмешливая лёгкость. Будто сам замок вытаскивал наружу худшие части его характера.

Карета проехала через высокие кованые ворота. Те открылись со скрипом, от которого по спине прошёл холод. Во дворе не было ни одного живого звука. Ни ветра. Ни птиц. Ни голосов слуг. Даже факелы вдоль дорожки горели слишком ровно, будто воздух здесь давно перестал двигаться.

Дарвен первым вышел наружу. Айя наблюдала за ним через окно ещё несколько секунд и впервые за всё время рядом с ним почувствовала настоящий страх — не из-за магии, не из-за угроз, а потому что именно здесь он выглядел человеком, действительно принадлежащим этому месту.

Он поднял взгляд на замок спокойно, почти равнодушно. Как на дом.

Айя вышла следом. Холод ударил сразу. Во дворе пахло сыростью, старым камнем и чем-то металлическим, почти кровью. Замок нависал чудовищной тенью, и чем дольше она смотрела на него, тем сильнее внутри всё сжималось.

Академия никогда не была такой. Даже в самые мрачные вечера там оставалась жизнь: свет в окнах, голоса адептов, тепло библиотек, раздражённый голос Кая в коридорах. Мысль о нём появилась слишком резко. Айя отвернулась, но сердце всё равно болезненно дрогнуло.

Дарвен заметил её напряжение почти сразу. Он подошёл ближе и тихо произнёс:

— Добро пожаловать домой.

От этих слов внутри всё перевернулось. Дом. Нет. Это место никогда не станет для неё домом.

— Даже не надейся.

Дарвен усмехнулся, но теперь в его усмешке не было прежней лёгкости. Только тьма этого места.

— Посмотрим.

К высоким дверям вела длинная каменная лестница. Старая, потрескавшаяся, местами влажная; по краям поднимались мёртвые чёрные лозы, цепляющиеся за камень так плотно, будто пытались удержать здание от окончательного разрушения. Айя поднималась следом за Дарвеном, и каждый шаг отзывался внутри неприятным напряжением. Замок давил не только магией, но самой атмосферой: тишиной, темнотой, тяжёлым воздухом, в котором слишком давно не было ничего живого.

Двери открылись сами. Без